-



   Рублев Андрей




doc.png  Тип документа: биографии


type.png  Предмет: Рублев Андрей


type.png  ВУЗ: Не привязан


size.png  Размер: 0 b

- В в е д е н и е - .

Время жизни Андрея Рублева совпадает с переломным моментом в освободительной борьбе русского народа против татаро-монгольского ига. Творчество прославленного иконописца знаменует важную веху в истории русского искусства. С его именем связано возникновение художественного направления, на многие десятилетия определившего развитие русской живописи.

Первые успехи в борьбе с татарами и в объединении русских земель вокруг Москвы совпали с началом таких исторических процессов, как формирование великорусской народности (нации) и языка. Эти обстоятельства вызвали моральный подъем и уверенность в своих силах, пробудили национальное самосознание русского народа. То было время ᴄᴫᴏжения русской (великорусской)1 культуры, расцвета литературы и искусства.

Борьба с чужеземным игом – преобладающая тема московской литературы того периода, а главный и единственный ее герой – непобедимое и храброе русское войско

. В XV в. продолжается переработка народных преданий о борьбе с татарами в различные литературные произведения. Основная их мысль – горделивая уверенность в моральном превосходстве русских людей над татарами, в мужестве и удали воинов, победить которых татары смогли только благодаря огромному количественному перевесу.

В “биографической ” житийной литературе первой половины XV в. появляются новые, гумаʜᴎϲтические настроения. Они выражаются в чертах индивидуализма и эмоциональности, что не встречалось ᴘẚʜᴇе в произведениях такого жанра. Большое внимание уделяется человеческой личности, её чувствам, настроениям, личному отношению к святому. Писателей начинает интересовать внутренний мир, душевное состояние, переживания; они пытаются передать внутреннюю, психологическую мотивировку действий своих героев.

Передовые идеи и настроения эпохи нашли отражение и в живописи первой половины XV в. Наиболее глубоко они отражены в творчестве Андрея Рублева, представляющем высшую точку развития национальной культуры периода образования русского государства.

Эпоха Рублева была эпохой возрождения веры в человека, в его нравственные силы, в его способность к самопожертвованию во имя высоких идеалов. Это время возрождения интереса к собственной истории, к культуре времени независимости Руси, предшествовавшей монголо-татарскому нашествию. Эпоха Рублева была временем расцвета литературы, эпоса, политического самосознания. Идеалы, воплощенные в творчестве художника, столь высоки, что они были бы чудом, если бы не представляли собой некого отражения того, что можно было наблюдать в действительности. А в действительности были не только примеры подлости, раболепства и предательства, но и беззаветного служения людям, отечеству, идеалам добра и красоты, создавшим чувство собственного достоинства и спокойной уверенности в будущем.

Глава I. Биография.

В XIX в. представление о Рублеве носило чисто легендарный характер

. В наше время А. Успенский, И. Грабарь и Д. Кузьмина положили немало труда на извлечение из летописей и житий сведений о жизни и личности художника. Несмотря на их усилия, в наших руках мало досᴛᴏʙерных данных и вряд ли можно рассчитывать найти еще новые источники.

Действительно, когда родился Рублев: в 1360 или в 1370 году? А дата смерти в 1430 году – можно ли считать её досᴛᴏʙерной, поскольку не сохранилась ни надгробная плита, ни списанная с нее надпись? Где находился Рублев до поступления в Андроников монастырь? Если не в Троицком, то, может, в Симоновом? Когда он перешел в Андроников и почему? Где Рублев был пострижен в монахи? Стал ли он позднее соборным старцем? Следует ли его считать художником монастырским или придворным? Принимал ли он участие в строительстве собора Андроникова монастыря? Возможно ли, что годы его молодости были годами учения и странствий? Кто были старшие сотрудники Рублева Прохор с Городца и Даниил Черный? Или же это был один и тот же человек Прохор, который в монашестве именоваться Даниилом? Для какого храма была выполнена “Троица” Рублева: для деревянного или для каменного? Какое место она первоначально занимала в храме? Какова была роспись Успенского собора во Владимире, на месте которой Рублев выполнил свою? Можно ли считать портретом изображение Рублева в лицевом житии Сергия конца XVI века? Можно ли на основании характера икон Рублева в Троицком соборе делать выводы о датах его жизни?

На все эти вопросы и на многие другие до сих пор трудно дать вполне удовлетворительный ответ. На некоторые из них, вероятно, никогда не будет дано ответа.

Утешает лишь то, что решения многих из них не столь важны для истории искусств.

Годы рождения и смерти Андрея Рублева точно неизвестны. Большинство исследователей относит время его рождения к 1360 гг., а смерти – к 1430г. Место рождения и подробности жизни также неизвестны. О работах Рублева сохранились очень скупые, а иногда и противоречивые сведения. Из них наиболее важное значение имеют источники XV в. - летописи и труды писателей.

Самое раннее известие об Андрее Рублеве было записано в Троицкой летописи, составленной в Москве и доведенной до 1408 г. Летопись эта сгорела во время московского пожара 1812 г., но сохранилась в копиях и реконструирована советским ученым М. Д. Приселковым. Летописец, современник Андрея Рублева, сообщает под 1405 г.: “… Тоя же весны почаша подписывати церковь каменую Святое Благовещение на князя Великого дворе… А мастеры бяху Феофан иконник Гречин да Прохор старец с городца, да чернец Андрей Рублев, да того же лета и кончаша ю”.1

В 1405 году он участвует с Феофаном Греком и "старцем Прохором с Городца" в убранстве Благовещенского собора в Москве

. В храме сохранились только два яруса иконостаса: деисусный чин и изображения праздников.

"Крещение", "Рождество Хрисᴛᴏʙо", "Сретение", "Преображение", "Воскрешение Лазаря", "Вход в Иерусалим". От работ других мастеров они отличаются мягкостью, гармоничностью настроения

. В изображении евангельских сцен мастер вносит особую интимность чувств, одухотворенность, человеческое тепло. Большой эмоциональностью, утонченной красотой отличается колорит икон: легкие нежные цвета пейзажа звучат аккомпанементом к более интенсивным и разнообразным тонам одежд.

Благовещенский собор Московского Кремля перестраивался в XV веке, и роспись его не сохранилось. Информация с сайта Бигреферат.ру / bigreferat.ru Уцелели только деисусный2 и праздничный ряды иконостаса, перенесенного в существующий ныне храм. Во владимирском Успенском соборе сохранилась лишь небольшая часть росписей. Дошли до нас также иконы из иконостаса этого собора, экспонирующиеся ныне в Третьяковской галерее и Русском музее.

В 1408 вместе с Даниилом Чёрным он трудился над фресками и иконами иконостаса Успенского собора во Владимире (ныне иконы хранятся в Третьяковской галерее и Государственном Русском музее, Санкт-Петербург)

. В 1425-1427 расписал Троицкий собор Троице-Сергиевого монастыря (фрески не сохранились) и создал несколько икон для его иконостаса, отмеченных необычным для него драматизмом. Последней работой Андрея Рублёва источники называют роспись Спасского собора Спасо-Андроникова монастыря (1427, сохранились фрагменты орнаменᴛᴏʙ).

Предполагается, что иконы деисусного чина выполнены по единому замыслу Рублева с помощью учеников. Язык этих работ чрезвычайно лаконичен, монументален. Формы тракᴛᴏʙаны обобщенно, подчеркнут силуэт, торжественный ритм движения. Цвеᴛᴏʙая гамма сдержанна и выразительна, построена на декоративных соотношениях зеленого с золотисто-желтым и красным, синего с вишневым. Образы святых - это образы мудрецов-мыслителей, умиротворенных, благородных. По мастерству исполнения самыми выразительными являются изображения Христа, Иоанна Предтечи и апостола Павла. Видимо, они и принадлежат непосредственно кисти Рублева.

В 1918 году в Звенигороде найдены три иконы из деисусного чина: "Спас", "Архангел Михаил" и "Апостол Павел", по-видимому, Рублевым в 1410-х годах. Особенно замечательна икона "Звенигородский Спас". Своеобразно лицо Христа, одухотворенное, с тонкими строгими чертами. Христос полон сосредоточенной внутренней жизни, его взгляд прям, задумчиво-проницателен, в нем светится человеческая доброта.

Несомненно, здесь воплощен морально-этический идеал русского человека времени Андрея Рублева, где миролюбие и кротость соединились с твердостью духа, силой и мужеством. Человечность, спокойная мудрость заключается и в образе апостола Павла, а юношески нежный облик архангела Михаила лиричен, исполнен глубокого поэтического очарования.

О предшествующем периоде жизни Андрея Рублева известно мало. Составленное в XVII веке “Сказания о святых иконописцах” утверждает, что он жил сначала в Троицком монастыре в послушании у Никона, ученика основателя монастыря Сергия Радонежского (Никон был троицким игуменом с 1390 года, умер в  1427). По словам “Сказания”, Никон “повелел” Рублеву написать икону Троицы “в похвалу отцу своему, святому Сергию чудотворцу”.

Глава II. “Троица”

В одном из иконописных подлинников 17 в. записано, что Андрей Рублев написал свою икону "Троица" по повелению игумена Троицкого монастыря Никона Радонежского, - под руководством которого он начал свой путь монаха, - "в похвалу Сергию Радонежскому". Она была предназначена для деревянного Троицкого собора монастыря, основанного преподобным Сергием. Троица Рублева стала символом эпохи.

Образ Божества в трех лицах художник представил здесь в виде трех стройных, женственно изящных ангелов; а о том, что изображена сцена на библейский сюжет, говорят лишь чаша с головой тельца на столе, дерево и палаты Авраама на фоне.

Трое прекрасных юношей сидят за столом. Вокруг головы у каждого – сияние. За плечами – крылья. Это ангелы. Они сидят молча и неподвижно. Они глубоко задумались о чем-то. Трудно передать словами те чувства, которые выражают их лица, руки, наклон головы. Доброта, согласие, нежность, печаль… Кисть художника лучше, полнее слов рассказала о чувствах юношей.

Они сидят по разные стороны стола и даже не смотрят друг на друга, но художник так написал их, что сразу видишь и каждого в отдельности, и всех вместе, сразу чувствуешь их глубокую любовь друг к другу, их единство.

Образы “Троицы” проникнуты ясной и светлой гармонией. Ангелы полны поэзии, глубокой человечности и монументальности. По силе художественного выражения их можно сопоставить с величавыми образами русского народного эпоса, с певучей лирикой народной песни.

Прекрасные образы ангелов, полные одухотворенности, поэтического настроения и благородства, свидетельствуют о новом, более глубоком понимании человеческой личности. Важно учесть, что их лица с тонкими чертами выражают различные оттенки чувств – сердечную мягкость, задушевность и внутреннюю силу. Глубокая эмоциональность и внутреннее благородство образного строя “Троицы” передают на отвлеченном языке иконописи высокую идею братского единения людей, идею любви и мира, очень жизненную в те времена, когда феодальные распри мешали национальному объединению русского народа.

Помимо идейного содержания, в “Троицу” заложена и символика богословского характера – мысль о единстве бога в трех лицах.

Сюжет, предыстория и раскрытие художественного замысла картины.

Рублев написал картину, основываясь на библейскую легенду. Она рассказывает о том, как к древнему старцу Аврааму явилось трое странников и как он вместе со своей супругой Саррой, которой они, несмотря на её престарелый возраст, предрекли рождение сына, угощал их под дубом Мамврийским, втайне догадываясь, что к нему явилось само божество

. В основе этой легенды лежит убеждение, что недоступное взору смертного божество становится зримо, лишь приняв человеческий облик. Укоренившееся в людях убеждение даже в эпохи, когда в искусстве побеждало запредельное, небесное и господствовало пренебрежение к земному, вдохновляло художников выражать свое представление о возвышенном в образах, сотканных из жизненных впечатлений, и этим открывало им глаза на людей и на земную красоту.

Сила художественного воздействия “Троицы” основана на изумительном соответствии художественной формы и содержания, при полном подчинении формы содержанию. Композиция способствует раскрытию содержания произведения, приковывая внимание зрителя к лицам и фигурам ангелов. Она отличается простотой и чеканной ясностью. Гибкие контуры фигур ангелов как бы вписаны в круг; однако, это построение не лишает их движения и позы естественности. Все три фигуры представляют единое нераздельное целое. Плавное круговое движение, уравновешенность и единство композиции создают впечатление торжественности и монументальности. Композиция “Троицы” лишена строгой симметрии и статичности. Симметрию слегка нарушает склоненная голова среднего ангела, различные позы ангелов и очертания силуэᴛᴏʙ.

Боковые ангелы тесно связаны с несимметричным движением среднего ангела и уравновешивают ᴇᴦᴏ поворот; изгибу левой руки среднего ангела соответствует плавное движение склоненной спины правого; выпрямленная спина левого ангела – прямой линии правого крыла среднего. Такого рода перекрестное движение создает ритм линий, придающий музыкальность, уравновешенность и глубокое внутреннее единство композиции “Троицы”

. В иконе Рублева все три ангела соединены в единое целое. Они как бы беседуют; состояние глубокого внутреннего общения прекрасно передано наклоном голов, взглядами, как бы передающими друг другу мысль.

Правый ангел склонился к столу и, опустив голову, смотрит влево и вниз; взгляд левого ангела устремлен на правого. Направление их взглядов создает замкнутое движение и усиливает единство композиции.

Архитектура горка заднего плана как бы отодвинуты, удалены; они ритмично перекликаются с движениями фигур и создают впечатление некоторой пространственности.

В отличие от византийских Троиц, икона Рублева носит более умозрительный характер

. В изображении эпизода библейской легенды художник стремился воплотить выработанные на базе античной философии и учения отцов церкви представления о непостижимом уму единстве трех существ, символизирующем духовное единство мира. Рублев жил среди людей, почитавших традиции. Согласно ей, он изобразил Троицу под видом трех ангелов, явившихся Аврааму, но он почти обошел молчанием обстоятельства их появления. В сущности, он ограничился как бы фрагментом из традиционной ветхозаветной Троицы и сосредоточил внимание на фигурах ангелов. На библейское повествование намекают лишь чаша на столе с головой тельца, дерево и палаты Авраама.

Цвеᴛᴏʙое решение.

Светлый и жизнерадостный колорит “Троицы” служит основным средством эмоционального и эстетического воздействия. Цвеᴛᴏʙое построение иконы направляет внимание зрителя и также создает впечатление уравновешенности. Этому способствует акцентировка цветом средней главой фигуры, учитывая, что самое яркое цвеᴛᴏʙое сочетание дано в центре композиции. Одинаково интенсивные цвета одежд правого и левого ангелов образуют мягкий и звучный контраст. Цвет также способствует объединению фигур. Прекрасный звонкий “голубец” (сине-голубой) одежды среднего ангела повторяется в мягких голубых оттенках и пробелах одежд правого и левого ангелов. Разнообразие и богатство цвета, его тонкие оттенки сочетаются с прозрачностью и глубиной, которые достигаются благодаря наложению одного красочного слоя на другой.

В “Троице” художник ставит новую колористическую задачу – тонального объединения и гармонизации цвеᴛᴏʙ - и решает её с необычным мастерством. Радостные, легкие, чистые и прозрачные, как бы переливающиеся, ослепительно голубые, сизо-голубые и серебристо-зеленые тона, с цвеᴛᴏʙыми ударами вишневого, белого и золотисто-желтого, характеризуются смелостью сочетаний и в то же время образуют звучную красочную гармонию.

Несмотря на большую акцентировку и выразительность линий контура, зритель воспринимает, прежде всего, цвет. Стройные силуэты ангелов, разнообразный и богатый ритм плавных, гибких линий, силуэᴛᴏʙ и цвеᴛᴏʙых пятен еще более усиливают художественную выразительность и гармонию этого классического произведения искусства.

Целостность образа и пропорции.

Целостность образа, соподчиненность его частей – характерная особенность живописи Рублева. В работах его никогда не бросается в глаза деформация форм, чрезмерная вытянутость пропорций. Он ограничивается тем, что облегчает формы, слегка сужает конечности тел. Это заметно уже в его ранних произведениях, сохранятся и позднее и всегда отличает собственноручные работы Рублева от работ его учеников, которые безмерно вытягивали фигуры и этим лишали их органической цельности. Средневековые мастера нередко изображали более крупным то, что является более важным. Преувеличенные глаза византийской иконописи должны повышать духовность человека и, вместе с тем, этим подчеркивается чувственность образа. Рублев действовал иначе

. В “Спасе” из Звенигородского чина его черты лица, особенно глаза, нос, губы безмерно уменьшены по сравнению с довольно крупной фигурой. Кроме прочего , его облик становится более одухотворенным, изысканным, тонким.

В живописном почерке Рублева есть женственная мягкость. Но отточенная четкость форм придает его образам силу и твердость. Искусство Рублева в основе своей очень лирично, но это не лиризм нового времени, в котором личность в поисках прибежища спасается от окружающего мира. Лиризм Рублева – отзывчивость художника к личному в человеке, отзывчивость эта возведена в степень общечеловеческой нормы. Вот почему как монументалист Рублев избежал холодной торжественности, часто присущей работам византийских мастеров.

Рублев был не только художником – поэтом и мыслителем, но и живописцем-колористом.

Колорит Рублева поражает не богатством красок, в этом отношении его превосходит Диоʜᴎϲий, но обилием различных красочных регистров

. В иконах Благовещенского собора яркая киноварь применяется в расчете на восприятие небольших икон издали

. В пастельных тонах миниатюр Евангелия Хитрово впервые прорывается любовь Рублева к небесной глазури. Видимо, молодой мастер впервые получил в свое распоряжение нежный “голубец”, который станет впоследствии его любимым цветом. Во владимирских фресках побеждают приглушенные полутона, перламутровые переливы. Что-то от нежности фресок дает о себе знать в розовых, голубых и золотистых тонах Звенигородского  чина. Наконец, в “Троице” – новый поворот к чистым открытым краскам, преобладание драгоценного небесно-синего.

Цвет обладает у Рублева большой силой даже в полутонах, но он никогда не плотен, не предметен, не тяжеловесен. Рублев отказывается от свеᴛᴏʙых бликов, падающих на цвет. Самый цвет излучает у него свет, цвета располагаются по их цвеᴛᴏʙой силе, отсюда впечатление свеᴛᴏʙой среды, царящей в его живописи и не допускающей мрака

. В рублевском мире цвета и света нам дышится легко и свободно.

Краски Рублева прекрасны, нежны и благородны. Но они никогда не звенят, а скорее поют. Они воспринимаются, как выражение еще чего-то более возвышенного, чем они сами. Они открывают нам глаза на нечто невиданное и этим влекут к себе. Символика цвета, о которой говорили мыслители, не имеет решающего значения. Над её условным языком господствует нечто более общепонятное. Чистые краски и свет выражают духовную красоту. Это обещание, предчувствие райского блаженства.

Заключение.

Творчество Андрея Рублева, величайшего художника древней Руси, занимает почетное место не только в истории русского искусства, - оно представляет блестящую страницу в истории мировой живописи.

Искусство Андрея Рублева ознаменовало новый этап в развитии древнерусской живописи; образы мастера проникнуты глубоким гуманизмом. Основной темой его прекрасного искусства является человек, его внутренняя жизнь, духовный мир. Созданные им типы людей подчас отражают жизненные наблюдения художника, в их обликах часто выражены не только русские народные черты, но и русский склад характера, особенности которого намечают литературные произведения эпохи

. В образах Рублева нашел отражение морально-эстетический идеал русских людей его времени, сочетающий мягкость и миролюбие со спокойной силой, стойкостью и мужеством. Эмоциональный и жизнеутверждающий характер искусства Рублева на различных этапах его творческого пути различен, но оно всегда полно глубокого оптимизма, веры в красоту и совершенство человека, надежды на счастье народа.

Гений Андрея Рублева был порождением героической эпохи в жизни народа, когда русские воины впервые нанесли могучий удар татаро-монгольским захватчикам, когда пришли в движение народные силы и пробудилось национальное самосознание.

Оставаясь в пределах средневекового религиозного мировоззрения, Андрей Рублев преодолел монашеский аскетизм и сделал первые шаги к признанию земного мира, человеческой красоты и благородства.

Лучшие произведения Рублева дают возможность говорить о народности его искусства. Она заключается не только в изображении народных национальных типов, в чертах реализма и отражении народнопоэтических воззрений на красоту мира и человека. Подлинная народность великих художников - в развитии национального искусства, в его движении вперед и обогащении новым содержанием, соответствующим новой ступени истории. Такого рода понимание народности можно целиком отнести к искусству Рублева, отразившему передовые идеи своего времени.

“Троица” Рублева производит сильное впечатление и с первого взгляда, с мгновения, как она попадает в поле нашего зрения. Искусству овладевать вниманием зрителя, поражать его глаза небывало прекрасными формами и красками Рублев мог научиться у Феофана. В новгородских фресках Феофана все сосредоточено на первом впечатлении, которое, как вспышка, поражает взор, но и тут же угасает. У Рублева к первому ᴨᴏᴛрясению присоединяются еще последующие, длительные впечатления, ᴄᴫᴏжные внутренние ходы, следуя которым человеческий глаз постепенно извлекает из произведения многообразные соотношения форм и красок, обогащающие его внутренний мир. Здесь как бы привходит четвертое измерение, временной момент. Зрительный образ долго сохраняет силу своего воздействия, он плывет, застывает, рождает отзвуки, открывает сознанию бесконечную перспективу новых значений, форм, соотношений, которым, кажется, нет предела.

В поисках исторического объяснения “Троицы” Рублева было обращено внимание на то, что во времена Рублева в церковных кругах велся спор о природе Троицы, что церковь восставала против попыток еретиков подвергнуть сомнению догмат о троичности божества. Возможно, эти споры послужили поводом для того, чтобы художники, в том числе и Рублев, обращались к этой теме. Но искать смысл иконы “Троицы” лишь в богословских текстах могут только те, кому понятна только буква закона, но которые глухи к жизни человеческой мысли, выраженной языком искусства.

Значение “Троицы” Рублева, конечно, шире, чем споры в церковных кругах его времени. Не выходя за грани своего искусства, художник стремился преодолеть как дуализм средневекового мышления с его вечным противостоянием добра и зла, бога и дьявола, так и авторитарное понимание Троицы как господства чего-то одного над ему подчиненными. Он прозрел преодоление розни, дисгармонии, подчинения, нашел живописную формулу, способную внушить уверенность в возможность истинно троичного миропорядка. И, конечно, это значило больше, чем самые страстные споры ортодоксов и еретиков.

Рублеву в своей “Троице” удалось то, чего не удавалось ни одному из его предшественников, - выразить в искусстве то представление о единстве и множественности, о преобладании одного над двумя и о равенстве трех, о спокойствии и о движении, то единство противоположностей, которое в христианское учение  перешло из античной философии

. В его “Троице” средний ангел, как у византийцев, возвышается над боковыми, те выглядят как его спутники, и, вместе с тем, он не господствует над ними. Все равны по размерам и по своему отношению к целому образу. Все вместе составляет круг, в центре которого находится чаша.

Список использованной литературы и источников

М. Алпаᴛᴏʙ "Андрей Рублев", "ИСКУССТВО", изд. "Просвещение", Москва (с) 1969.

В. Лазарев "Московская школа иконописи", изд. "Искусство", Москва (с) 1980.

Мультимедийная Энциклопедия Сокровища России “Интерсофт”

“История русского искусства”, т. III, 1955 .

М.В. Алпаᴛᴏʙ. “Всеобщая история искусства”, т. III, 1955.

В.Н Лазарев, “История русского искусства”, т. III, изд. Академии наук СССР, М., 1955.



Похожие документы


Курбский Андрей Михайлович
<P>Курбский (князь Андрей Михайлович) - известный политич. деятель и писатель, род. ок. 1528 г. На 21-м году он участвовал в 1-м походе под Казань; потом был воеводою в Пронске. В 1552 г. он разбил татар у Тулы, при чем был ранен, но через 8 дней был уже снова на коне. Во время осады Казани К. командовал правой рукою всей армии и, вместе с младшим братом, проявил выдающуюся храбрость, через 2 года он разбил восставших татар и черемисов, за что был назначен боярином. В это время К. был одним из самых близких к царю людей; еще более сблизился он с партией Сильвестра и Адашева. Когда начались неудачи в Ливонии царь поставил во главе ливонского войска К., который вскоре одержал над рыцарями и поляками ряд побед, после чего был воеводою в Юрьеве Ливонском (Дерпте). Но в это время уже начались преследования и казни сторонников Сильвестра и Адашева и побеги опальных или угрожаемых царскою опалою в Литву. Хотя за К. никакой вины, кроме сочувствия павшим правителям, не было, он имел полное основание думать, что и его не минует жестокая опала. Тем временем король Сигизмунд-Август и вельможи польские писали К., уговаривая его перейти на их сторону и обещая ласковый прием. Битва под Невлем (1562 г.), неудачная для русских, не могла доставить царю предлога для опалы, судя по тому, что и после ее К. воеводствует в Юрьеве; да и царь, упрекая его за неудачу (Сказ. 186), не думает приписывать ее измене. Не мог К. опасаться ответственности за безуспешную попытку овладеть городом Гельметом: если б это дело имело большую важность, царь поставил бы его в вину К. в письме своем. Тем не менее К. был уверен в близости несчастья и, после напрасных молений и бесплодного ходатайства архиерейских чинов (Сказ. 132 - 3), решил бежать "от земли божия". В 1563 г. (по другим известиям - в 1564 г.) К., при помощи верного раба своего Васьки Шибанова, бежал из Юрьева в Литву (В рукоп. "Сказании" К., хранящ. в моск. главн. архиве, рассказывается, как Шибанов отвез царю I-ое послание К. и был за то мучен. По другому известию, Васька Шибанов был схвачен во время бегства и сказал на К. "многия изменныя дела"; но похвалы, которыми осыпает царь Шибанова за его верность, явно противоречат этому известию.). На службу к Сигизмунду К. явился не один, а с целою толпою приверженцев и слуг, и был пожалован несколькими имениями (между прочим - гор. Ковелем). К. управлял ими через своих урядников из москвитян. Уже в сентябре 1564 г. К. воюет против России. После бегства К. тяжелая участь постигла людей к нему близких. К. впоследствии пишет, что царь "матерьми и жену и отрочка единого сына моего, в заточение затворенных, тоскою поморил; братию мою, единоколенных княжат Ярославских, различными смертьми поморил, имения мои и их разграбил". В оправдание своей ярости Грозный мог приводить только факт измены и нарушения крестного целования; два других его обвинения, будто К. "хотел на Ярославле государести" и будто он отнял у него жену Анастасию, выдуманы им, очевидно, лишь для оправдания своей злобы в глазах польско-литовских вельмож: личной ненависти к царице К. не мог питать, а помышлять о выделении Ярославля в особое княжество мог только безумный. К. проживал обыкновенно верстах в 20 от Ковеля, в местечке Миляновичах. Судя по многочисленным процессам, акты которых дошли до нас, быстро ассимилировался московский боярин и слуга царский с польско-литовскими магнатами и между буйными оказался во всяком случае не самым смиренным: воевал с панами, захватывал силою имения, посланцев королевских бранил "непристойными московскими словами"; его урядники, надеясь на его защиту, вымучивали деньги от евреев и проч. В 1571 г. К. женился на богатой вдове Козинской, урожденной княжне Голшанской, но скоро развелся с нею, женился, в 1679 г., в третий раз на небогатой девушке Семашко и с нею был, по-видимому, счастлив; имел от ее дочь и сына Димитрия. В 1683 г. К. скончался. Так как вскоре умер и авторитетный душеприказчик его, Константин Острожский, правительство, под разными предлогами, стало отбирать владения у вдовы и сына К. и, наконец отняло и самый Ковель. Димитрий К. впоследствии получил часть отобранного и перешел в католичество. - Мнения о К., как политическом деятеле и человеке, не только различны, но и диаметрально противоположны. Одни видят в нем узкого консерватора, человека крайне ограниченного, но самомнительного, сторонника боярской крамолы и противника единодержавия. Измену его объясняют расчетом на житейские выгоды, а его поведение в Литве считают проявлением разнузданного самовластия и грубейшего эгоизма; заподозривается даже искренность и целесообразность его трудов на поддержание православия. По убеждению других, К. - умный, честный и искренний человек, всегда стоявший на стороне добра и правды. Так как полемика К. и Грозного, вместе с другими продуктами литературной деятельности К., обследованы еще крайне недостаточно, то и окончательное суждение о К., более или менее способное примирить противоречия, пока еще невозможно. Из сочинений К. в настоящее время известны следующие: 1) "История кн. великого Московского о делех, яже слышахом у достоверных мужей и яже видехом очима нашима". 2) "Четыре письма к Грозному". 3) "Письма" к разным лицам; из них 16 вошли в 3-е изд. "Сказаний кн. К." Н. Устрялова (СПб. 1868), одно письмо издано Сахаровым в "Москвитянине" (1848, № 9) и три письма - в "Православном Собеседники" (1863 г. кн. V - VIII). 4) "Предисловие к Новому Маргариту"; изд. в первый раз Н. Иванишевым в сборнике актов: "Жизнь кн. К. в Литве и на Волыни" (Киев 1849), перепечатано Устряловым в "Сказ." 5) "Предисловие к книге Дамаскина "Небеса" (изд. кн. Оболенским в "Библиографич. Записках" 1858 г. № 12). 6) "Примечания (на полях) к переводам из Златоуста и Дамаскина" (напечатаны проф. А. Архангельским в "Приложениях" к "Очеркам ист. зап.-русск. лит.", в "Чтениях Общ. и Ист. и Древн." 1888 г., № 1). 7) "История Флорентийского собора", компиляция; напеч. в:Сказ. стр. 261 - 8; о ней см. 2 статьи С. П. Шевырева - "Журн. Мин. Нар. Просв.", 1841 г. кн. 1, и "Москвитянин" 1841 г. т. III. Кроме избранных сочинений Златоуста ("Маргарит Новый"; см. о нем "Славяно-русския рукоп." Ундольского, М., 1870), К. перевел диалог патр. Геннадия, Богословие, Диалектику и др. сочинения Дамаскина (см. статью А. Архангельского в "Журн. М. Н. Пр." 1888, № 8), некоторые из сочинений Дионисия Ареопагита, Григория Богослова, Василия Великого, отрывки из Евсевия и проч. В одно из его писем к Грозному вставлены крупные отрывки из Цицерона ("Сказ." 205 - 9). Сам К. называет своим "возлюбленным учителем" Максима Грека; но последний был и стар, и удручен гонениями в то время когда К. вступал в жизнь, и непосредственным его учеником К. не мог быть. Еще в 1525 г. к Максиму был очень близок Вас. Мих. Тучков (мать К. - урожд. Тучкова) который и оказал, вероятно, сильное влияние на К. Подобно Максиму, К. относится с глубокой ненавистью к самодовольному невежеству, в то время сильно распространенному даже в высшем сословии московского государства. Нелюбовь к книгам, от которых будто бы "заходятся человецы, сиреч безумеют", К. считает зловредной ересью. Выше всего он ставит св. Писание и отцов церкви, как его толкователей; но он уважает и внешние или шляхетные науки - грамматику, риторику, диалектику, естественную философию (физику и пр.), нравонаказательную философию (этику) и круга небесного обращения (астрономию). Сам он учится урывками, но учится всю жизнь. Воеводою в Юрьеве он имеет при себе целую библиотечку; после бегства, "уже в сединах" ("Сказ.", 224), он тщится "латинскому языку приучатися того ради, иж бы могл преложити на свой язык, что еще не преложено" ("Сказ." 274). По убеждению К., и государственные бедствия происходят от пренебрежения к учению, а государства, где словесное образование твердо поставлено, не только не гибнут, но расширяются и иноверных в христианство обращают (как испанцы - Новый Свет). К. разделяет с Максимом Греком его нелюбовь к "Осифлянам", к монахам, которые "стяжания почали любити"; они в его глазах "во истину всяких катов (палачей) горши". Он преследует апокрифы, обличает "болгарсия басни" попа Еремея, "або паче бабския бредни", и особенно восстает на Никодимово евангелие, подлинности которого готовы были верить люди, начитанные в св. Писании. Обличая невежество современной ему Руси и охотно признавая, что в новом его отечестве наука более распространена и в большем почёте, К. гордится чистотой веры своих природных сограждан, упрекает католиков за их нечестивые нововведения и шатания и умышленно не хочет. отделять от них протестантов, хотя и осведомлен относительно биографии Лютера, междоусобий, возникших вследствие его проповеди и иконоборства протестантских сект. Доволен он также и чистотой языка славянского и противополагает его "польской барбарии". Он ясно видит опасность, угрожающую православным польской короны со стороны иезуитов, и остерегает от их козней самого Константина Острожского; именно для борьбы с ними он хотел бы наукою подготовить своих единоверцев. К. мрачно смотрит на свое время; это 8-я тысяча лет, "век звериный"; "аще и не родился еще антихрист, всяко уже на праге дверей широких и просмелых". Вообще ум К. скорей можно назвать крепким и основательным, нежели сильным и оригинальным (так он искренно верит, что при осаде Казани татарские старики и бабы чарами своими наводили "плювию", т. е. дождь, на войско русское; Сказ. 24), и в этом отношении его царственный противник значительно превосходит его. Не уступает Грозный Курбскому в знании Св. Писания, истории церкви первых веков и истории Византии, но менее его начитан в отцах церкви и несравненно менее опытен в уменье ясно и литературно излагать свои мысли, да и "многая ярость и лютость" его не мало мешают правильности его речи. По содержанию переписка Грозного с К. - драгоценный литературный памятник: нет другого случая, где миросозерцание передовых русских людей XVI века раскрывалось бы с большей откровенностью и свободою и где два незаурядных ума действовали бы с большим напряжением. В "Истории князя великого московского" (изложение событий от детства Грозного до 1578 г.), которую справедливо считают первым по времени памятником русской историографии с строго выдержанной тенденцией, К. является литератором еще в большей степени: все части его монографии строго обдуманы, изложение стройно и ясно (за исключением тех мест, где текст неисправен); он очень искусно пользуется фигурами восклицания и вопрошения, а в некоторых местах (напр. в изображении мук митрополита Филиппа) доходит до истинного пафоса. Но и в "Истории" К. не может возвыситься до определенного и оригинального миросозерция; и здесь он является только подражателем хороших византийских образцов. То он восстает на великородных, а к битве ленивых, и доказывает, что царь должен искать доброго совета "не токмо у советников, но и у всенародных человек" (Сказ. 39), то обличает царя, что он "писарей" себе избирает "не от шляхетского роду", "но паче от поповичев или от простого всенародства" (Сказ. 43). Он постоянно уснащает рассказ свой ненужными красивыми словами, вставочными, не всегда идущими к делу и не меткими сентенциями, сочиненными речами и молитвами и однообразными упреками по адресу исконного врага рода человеческого. Язык К. местами красив и даже силен, местами напыщен и тягуч и везде испещрен иностранными словами, очевидно - не по нужде, а ради большей литературности. В огромном количестве встречаются слова, взятые с незнакомого ему языка греческого, еще в большем - слова латинские, несколько меньшем - слова немецкие, сделавшиеся автору известными или в Ливонии, или через язык польский....

Костиков Андрей Григорьевич
<P>Костиков Андрей Григорьевич (30 октября 1899, с.Быстрое Мосальского у. Калужской губ. – 5 декабря 1950, Москва) – математик, специалист в области механики. Член-корреспондент по Отделению технических наук (механика) с 29 сентября 1943. Член ВКП(б). <P>Окончил Киевскую военно-инженерную школу и Военно-воздушную инженерную академия им. Жуковского (1933). Работал в Реактивном НИИ-НИИ-3, занимался разработкой кислородных двигателей. В 1938 написал заявления в партком института против В.П.Глушко и С.П.Королева, которые были переадресованы в НКВД. В.П.Глушко (23 марта) и С.П.Королев (27 июня) были арестованы. 20 июня 1938 возглавил экспертную комиссию, давшую справку для НКВД о вредительской деятельности Глушко и Королева. В результате Королев попал в список, подписанный 25 сентября 1938 Сталиным, Молотовым, Кагановичем и Ворошиловым по 1 категории (согласие расстрел), но Военная коллегия 27 сентября дала ему 10 лет тюремного заключения. С 15 сентября 1938 Костиков врид зам. директора НИИ-3....

Оболенский Андрей Николаевич
Советник Российской академии архитектуры и строительных наук, руководитель комплексной мастерской № 12 по проектированию комплекса храма Христа Спасителя и комплекса зданий МИД РФ управления Родился 26 апреля 1957 года в поселке Ленино Ленинского района Московской области (ныне Юго-Восточный административный округ города Москвы). Отец - Оболенский Николай Владимирович (1927 г. рожд.), почетный член Российской академии архитектуры и строительных наук. Мать - Оболенская (Сарафанова) Нина Ильинична (1926 г. рожд.), окончила Московский государственный университет, литературный редактор....

Соболь Андрей
<P>С. Гинзбург <P>Соболь Андрей Михайлович (1888—1926) — писатель. Родился в семье мелкого служащего. С 14 лет бродяжничал. С 1904 — член группы «сионистов-социалистов». В 1906 был присужден к 4 годам каторжных работ. В тюрьме сблизился с левыми эсерами. В 1909 бежал за границу с целью подготовить террористическое выступление. В годы войны С. — оборонец; пробрался нелегально в Россию на Кавказский фронт, после Февральской революции — комиссар Временного правительства в 12-й армии. Великую Октябрьскую пролетарскую революцию С. встретил враждебно, но убедившись в беспринципности и внутренней опустошенности «защитников России», порвал с внутренней и внешней эмиграцией и заявил о своей готовности с оружием в руках встать на защиту РСФСР («Правда» от 14/IX 1923). Печататься начал в 1914 («Русское богатство»). В 1922 — секретарь правления Союза писателей. ...

Коломацкий Андрей
Архимандрит Андрей (Коломацкий) - пастырь, к которому в полной мере можно отнести слова Господа: “Знаю дела твои, и труд твой имеешь терпение, и для имени Моего трудился и не изнемогал” (Откр.2, 2-3). Огромен его миссионерский подвиг на благо всей Православной Церкви, а особенно Православной Церкви в Чехословакии, где он трудился всю свою скромную и достойную жизнь. Всеволод Владимирович Коломацкий, впоследствии отец Андрей, родился 8 февраля 1896 года в бедной набожной семье на Киевщине, в селе Саражинцы. Его отец, Владимир Севастьянович Коломацкий, служил псаломщиком в сельском храме. Мать, Серафима Ивановна Богородицкая, воспитывала четырёх детей в вере и любви к Богу, прививая им искренность, послушание, внимание и доброту ко всем людям. Отец и мать происходили из духовного звания и получили основы грамоты в церковной школе, поэтому они приложили все усилия, чтобы дать образование и своим детям. Окончив 5 классов Киево-Подольского духовного училища, Всеволод был определен на учебу в Киевскую духовную семинарию. Но его планы стать священнослужителем были надолго прерваны Первой мировой войной: не успел он окончить полный курс семинарии, как была объявлена мобилизация на фронт. Находясь на фронте в гуще военных действий, Всеволод Владимирович был семь раз ранен, но Господь сохранил ему жизнь. ...

Bigreferat.ru - каталог учебной информации (c) 2013-2014 | * | Правообладателям