-



   Жид Андре




doc.png  Тип документа: биографии


type.png  Предмет: Жид Андре


type.png  ВУЗ: Не привязан


size.png  Размер: 0 b

Андре Жид

Жид, Андре (Gide, André) (1869–1951), французский прозаик и драматург, автор знаменитых Дневников (Journals, v. 1–4, 1947–1951) и литературный критик, известный ʜᴎϲпровержением литературных традиций и установлений.


Родился 22 ноября 1869 в Париже, умер там же 19 февраля 1951. Его интерес к сфере нетрадиционного объясняли душевной смутой, развившейся из ᴨᴏᴛребности оправдать свой гомосексуализм. Пуританское воспитание, которое он получил от матери-протестантки, усилило его ощущение своей непохожести на других.

Первая книга двадцатидвухлетнего писателя, Тетради Андре Вальтера (Les Cahiers d'André Walter, 1891), восславила страстное томление по горним сферам и выразила его метания между идеалом и плотью, равно как между Новым Заветом и наукой

. В том же году Жид выпустил Трактат о Нарциссе (Traité de Narcisse), который знаменовал его приобщение к символизму под влиянием П.Валери и Ст.Малларме. Спустя два года, в книге Путешествие Уриана (Le Voyage d'Urien, 1893), Жид сделал попытку перейти от бесплодных грез к реальности. Подозрение на туберкулез вынудило его дважды побывать в Северной Африке.

В Яствах земных (Les Nourritures terrestres, 1897) восславляется земная жизнь с её радостями

. В Плохо скованном Прометее (Le Prométhée mal enchaîné, 1899) совершается переход от пассивного наслаждения к «бесцельному действию», что на практике означает прорыв в непредсказуемое. Роман Имморалист (L'Immoraliste, 1902) предупреждает о безумных последствиях «бесцельных действий». Если некоторым оправданием жестокости здесь служит тема Прометея, то в пьесе Саул (Saul, 1902) пренебрежение моральными нормами безоговорочно осуждается.

В повести Возвращение блудного сына (Le Retour de l'enfant prodigue, 1907) Жид выразил ᴨᴏᴛребность молодых людей вырваться из-под опеки семьи. Кроме прочего отказ от любви может произойти от чрезмерной приверженности религии, равно как и от желания свободы

. В Тесных вратах (La Porte étroite, 1909), тематически близких Имморалисту, Жид описывает историю женщины, сугубо пуританское воспитание которой (как в случае с юной женой самого Жида) враждебно счастью в той же мере, что и ᴨᴏᴛакание инстинктивным движениям души.

В Вирсавии (Bethsabé, 1912) снова разрабатывается тема безудержной страсти как источника зла, тогда как нравственный урок лучшей пьесы Жида Эдип (Oedipe, 1931) состоит в том, что, избавившись от норм религии и обычая, люди должны духовно развиться настолько, чтобы уметь отвечать за свои поступки.

В Воспоминаниях о суде присяжных (Souvenirs de la cour d'assises, 1914) высказывается убежденность в том, что обществу необходима защита от антиобщественных деяний

. В книге Подземелья Ватикана (Les Caves du Vatican, 1914) проводится мысль о том, что чувство вседозволенности следует направлять в русло сотрудничества и созидания, а не преступления.

В романе Фальшивомонетчики (Les Faux-monnayeurs, 1926), вершине творчества Жида, осмыслению жизненных проблем сопутствуют рассуждения о природе романного жанра. Используя форму писательского рабочего дневника, побуждая читателя к сотворчеству, Жид предлагает решать заявленные проблемы открытым обсуждением, как это происходит в науке, не полагаясь на обычаи и уложения с их на все гоᴛᴏʙыми ответами. Неспособность людей ясно и искренне сознавать свои проблемы, их слепота в отношении собственного блага в глазах автора настолько противоестественны, что оправдывают появление в книге дьявола. При этом писатель был глубоко убежден в зыбкости добра и зла, и демон иррационального в Фальшивомонетчиках предстает ангелом

. В полном согласии с идеями Достоевского Жид считает, что побуждению следует доверяться как в дурном, так и в хорошем. Герой романа Бернар олицетворяет собой надежду на то, что своеволие способно перерасти в чувство ответственности и уважения к другим.

В Новых яствах (Les Nouvelles Nourritures, 1935) объявляется поворот к счастью других, отказ от самодовольного счастья Яств земных 1897 года. Общественное мировоззрение Жида достигает своей зрелости в книге Возвращение из СССР (Retour de l'U.R.S.S., 1936). Шквал последовавших критических откликов вызвал Дополнения к моему Возвращению из СССР (Retouches a mon Retour de l'U.R.S.S., 1937), где Жид занял антисоветскую позицию

. В Тесее (Thésée, 1946) разрыв с прошлым снова сулит прогресс – при том условии, что дух дерзания исполнен сознания принадлежности к обществу.

Лауреат Нобелевской премии по литературе 1947, Жид использовал в своем творчестве все достижения предшествующей французской словесности. Как литературный критик он был одним из основателей и душой влиятельного журнала «Нувель Ревю Франсез» («Nouvelle Revue Française», начал издаваться в 1909). Практически все его сочинения носят автобиографический характер

. В Эссе о Монтене (Essai sur Montaigne, 1929) Жид разделяет мысль Монтеня о том, что подлинным знанием он обладает лишь о самом себе и что самопознание может представлять всеобщий интерес, ибо каждому суждено усвоить общечеловеческий удел.

Список использованной литературы и источников

Для подгоᴛᴏʙки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.krugosvet.ru/



Похожие документы


Курбский Андрей Михайлович
<P>Курбский (князь Андрей Михайлович) - известный политич. деятель и писатель, род. ок. 1528 г. На 21-м году он участвовал в 1-м походе под Казань; потом был воеводою в Пронске. В 1552 г. он разбил татар у Тулы, при чем был ранен, но через 8 дней был уже снова на коне. Во время осады Казани К. командовал правой рукою всей армии и, вместе с младшим братом, проявил выдающуюся храбрость, через 2 года он разбил восставших татар и черемисов, за что был назначен боярином. В это время К. был одним из самых близких к царю людей; еще более сблизился он с партией Сильвестра и Адашева. Когда начались неудачи в Ливонии царь поставил во главе ливонского войска К., который вскоре одержал над рыцарями и поляками ряд побед, после чего был воеводою в Юрьеве Ливонском (Дерпте). Но в это время уже начались преследования и казни сторонников Сильвестра и Адашева и побеги опальных или угрожаемых царскою опалою в Литву. Хотя за К. никакой вины, кроме сочувствия павшим правителям, не было, он имел полное основание думать, что и его не минует жестокая опала. Тем временем король Сигизмунд-Август и вельможи польские писали К., уговаривая его перейти на их сторону и обещая ласковый прием. Битва под Невлем (1562 г.), неудачная для русских, не могла доставить царю предлога для опалы, судя по тому, что и после ее К. воеводствует в Юрьеве; да и царь, упрекая его за неудачу (Сказ. 186), не думает приписывать ее измене. Не мог К. опасаться ответственности за безуспешную попытку овладеть городом Гельметом: если б это дело имело большую важность, царь поставил бы его в вину К. в письме своем. Тем не менее К. был уверен в близости несчастья и, после напрасных молений и бесплодного ходатайства архиерейских чинов (Сказ. 132 - 3), решил бежать "от земли божия". В 1563 г. (по другим известиям - в 1564 г.) К., при помощи верного раба своего Васьки Шибанова, бежал из Юрьева в Литву (В рукоп. "Сказании" К., хранящ. в моск. главн. архиве, рассказывается, как Шибанов отвез царю I-ое послание К. и был за то мучен. По другому известию, Васька Шибанов был схвачен во время бегства и сказал на К. "многия изменныя дела"; но похвалы, которыми осыпает царь Шибанова за его верность, явно противоречат этому известию.). На службу к Сигизмунду К. явился не один, а с целою толпою приверженцев и слуг, и был пожалован несколькими имениями (между прочим - гор. Ковелем). К. управлял ими через своих урядников из москвитян. Уже в сентябре 1564 г. К. воюет против России. После бегства К. тяжелая участь постигла людей к нему близких. К. впоследствии пишет, что царь "матерьми и жену и отрочка единого сына моего, в заточение затворенных, тоскою поморил; братию мою, единоколенных княжат Ярославских, различными смертьми поморил, имения мои и их разграбил". В оправдание своей ярости Грозный мог приводить только факт измены и нарушения крестного целования; два других его обвинения, будто К. "хотел на Ярославле государести" и будто он отнял у него жену Анастасию, выдуманы им, очевидно, лишь для оправдания своей злобы в глазах польско-литовских вельмож: личной ненависти к царице К. не мог питать, а помышлять о выделении Ярославля в особое княжество мог только безумный. К. проживал обыкновенно верстах в 20 от Ковеля, в местечке Миляновичах. Судя по многочисленным процессам, акты которых дошли до нас, быстро ассимилировался московский боярин и слуга царский с польско-литовскими магнатами и между буйными оказался во всяком случае не самым смиренным: воевал с панами, захватывал силою имения, посланцев королевских бранил "непристойными московскими словами"; его урядники, надеясь на его защиту, вымучивали деньги от евреев и проч. В 1571 г. К. женился на богатой вдове Козинской, урожденной княжне Голшанской, но скоро развелся с нею, женился, в 1679 г., в третий раз на небогатой девушке Семашко и с нею был, по-видимому, счастлив; имел от ее дочь и сына Димитрия. В 1683 г. К. скончался. Так как вскоре умер и авторитетный душеприказчик его, Константин Острожский, правительство, под разными предлогами, стало отбирать владения у вдовы и сына К. и, наконец отняло и самый Ковель. Димитрий К. впоследствии получил часть отобранного и перешел в католичество. - Мнения о К., как политическом деятеле и человеке, не только различны, но и диаметрально противоположны. Одни видят в нем узкого консерватора, человека крайне ограниченного, но самомнительного, сторонника боярской крамолы и противника единодержавия. Измену его объясняют расчетом на житейские выгоды, а его поведение в Литве считают проявлением разнузданного самовластия и грубейшего эгоизма; заподозривается даже искренность и целесообразность его трудов на поддержание православия. По убеждению других, К. - умный, честный и искренний человек, всегда стоявший на стороне добра и правды. Так как полемика К. и Грозного, вместе с другими продуктами литературной деятельности К., обследованы еще крайне недостаточно, то и окончательное суждение о К., более или менее способное примирить противоречия, пока еще невозможно. Из сочинений К. в настоящее время известны следующие: 1) "История кн. великого Московского о делех, яже слышахом у достоверных мужей и яже видехом очима нашима". 2) "Четыре письма к Грозному". 3) "Письма" к разным лицам; из них 16 вошли в 3-е изд. "Сказаний кн. К." Н. Устрялова (СПб. 1868), одно письмо издано Сахаровым в "Москвитянине" (1848, № 9) и три письма - в "Православном Собеседники" (1863 г. кн. V - VIII). 4) "Предисловие к Новому Маргариту"; изд. в первый раз Н. Иванишевым в сборнике актов: "Жизнь кн. К. в Литве и на Волыни" (Киев 1849), перепечатано Устряловым в "Сказ." 5) "Предисловие к книге Дамаскина "Небеса" (изд. кн. Оболенским в "Библиографич. Записках" 1858 г. № 12). 6) "Примечания (на полях) к переводам из Златоуста и Дамаскина" (напечатаны проф. А. Архангельским в "Приложениях" к "Очеркам ист. зап.-русск. лит.", в "Чтениях Общ. и Ист. и Древн." 1888 г., № 1). 7) "История Флорентийского собора", компиляция; напеч. в:Сказ. стр. 261 - 8; о ней см. 2 статьи С. П. Шевырева - "Журн. Мин. Нар. Просв.", 1841 г. кн. 1, и "Москвитянин" 1841 г. т. III. Кроме избранных сочинений Златоуста ("Маргарит Новый"; см. о нем "Славяно-русския рукоп." Ундольского, М., 1870), К. перевел диалог патр. Геннадия, Богословие, Диалектику и др. сочинения Дамаскина (см. статью А. Архангельского в "Журн. М. Н. Пр." 1888, № 8), некоторые из сочинений Дионисия Ареопагита, Григория Богослова, Василия Великого, отрывки из Евсевия и проч. В одно из его писем к Грозному вставлены крупные отрывки из Цицерона ("Сказ." 205 - 9). Сам К. называет своим "возлюбленным учителем" Максима Грека; но последний был и стар, и удручен гонениями в то время когда К. вступал в жизнь, и непосредственным его учеником К. не мог быть. Еще в 1525 г. к Максиму был очень близок Вас. Мих. Тучков (мать К. - урожд. Тучкова) который и оказал, вероятно, сильное влияние на К. Подобно Максиму, К. относится с глубокой ненавистью к самодовольному невежеству, в то время сильно распространенному даже в высшем сословии московского государства. Нелюбовь к книгам, от которых будто бы "заходятся человецы, сиреч безумеют", К. считает зловредной ересью. Выше всего он ставит св. Писание и отцов церкви, как его толкователей; но он уважает и внешние или шляхетные науки - грамматику, риторику, диалектику, естественную философию (физику и пр.), нравонаказательную философию (этику) и круга небесного обращения (астрономию). Сам он учится урывками, но учится всю жизнь. Воеводою в Юрьеве он имеет при себе целую библиотечку; после бегства, "уже в сединах" ("Сказ.", 224), он тщится "латинскому языку приучатися того ради, иж бы могл преложити на свой язык, что еще не преложено" ("Сказ." 274). По убеждению К., и государственные бедствия происходят от пренебрежения к учению, а государства, где словесное образование твердо поставлено, не только не гибнут, но расширяются и иноверных в христианство обращают (как испанцы - Новый Свет). К. разделяет с Максимом Греком его нелюбовь к "Осифлянам", к монахам, которые "стяжания почали любити"; они в его глазах "во истину всяких катов (палачей) горши". Он преследует апокрифы, обличает "болгарсия басни" попа Еремея, "або паче бабския бредни", и особенно восстает на Никодимово евангелие, подлинности которого готовы были верить люди, начитанные в св. Писании. Обличая невежество современной ему Руси и охотно признавая, что в новом его отечестве наука более распространена и в большем почёте, К. гордится чистотой веры своих природных сограждан, упрекает католиков за их нечестивые нововведения и шатания и умышленно не хочет. отделять от них протестантов, хотя и осведомлен относительно биографии Лютера, междоусобий, возникших вследствие его проповеди и иконоборства протестантских сект. Доволен он также и чистотой языка славянского и противополагает его "польской барбарии". Он ясно видит опасность, угрожающую православным польской короны со стороны иезуитов, и остерегает от их козней самого Константина Острожского; именно для борьбы с ними он хотел бы наукою подготовить своих единоверцев. К. мрачно смотрит на свое время; это 8-я тысяча лет, "век звериный"; "аще и не родился еще антихрист, всяко уже на праге дверей широких и просмелых". Вообще ум К. скорей можно назвать крепким и основательным, нежели сильным и оригинальным (так он искренно верит, что при осаде Казани татарские старики и бабы чарами своими наводили "плювию", т. е. дождь, на войско русское; Сказ. 24), и в этом отношении его царственный противник значительно превосходит его. Не уступает Грозный Курбскому в знании Св. Писания, истории церкви первых веков и истории Византии, но менее его начитан в отцах церкви и несравненно менее опытен в уменье ясно и литературно излагать свои мысли, да и "многая ярость и лютость" его не мало мешают правильности его речи. По содержанию переписка Грозного с К. - драгоценный литературный памятник: нет другого случая, где миросозерцание передовых русских людей XVI века раскрывалось бы с большей откровенностью и свободою и где два незаурядных ума действовали бы с большим напряжением. В "Истории князя великого московского" (изложение событий от детства Грозного до 1578 г.), которую справедливо считают первым по времени памятником русской историографии с строго выдержанной тенденцией, К. является литератором еще в большей степени: все части его монографии строго обдуманы, изложение стройно и ясно (за исключением тех мест, где текст неисправен); он очень искусно пользуется фигурами восклицания и вопрошения, а в некоторых местах (напр. в изображении мук митрополита Филиппа) доходит до истинного пафоса. Но и в "Истории" К. не может возвыситься до определенного и оригинального миросозерция; и здесь он является только подражателем хороших византийских образцов. То он восстает на великородных, а к битве ленивых, и доказывает, что царь должен искать доброго совета "не токмо у советников, но и у всенародных человек" (Сказ. 39), то обличает царя, что он "писарей" себе избирает "не от шляхетского роду", "но паче от поповичев или от простого всенародства" (Сказ. 43). Он постоянно уснащает рассказ свой ненужными красивыми словами, вставочными, не всегда идущими к делу и не меткими сентенциями, сочиненными речами и молитвами и однообразными упреками по адресу исконного врага рода человеческого. Язык К. местами красив и даже силен, местами напыщен и тягуч и везде испещрен иностранными словами, очевидно - не по нужде, а ради большей литературности. В огромном количестве встречаются слова, взятые с незнакомого ему языка греческого, еще в большем - слова латинские, несколько меньшем - слова немецкие, сделавшиеся автору известными или в Ливонии, или через язык польский....

Остерман Иван Андреевич
Иван Кривушин Остерман, Иван Андреевич (Генрих Иоганн Фридрих) (1686–1747), граф, российский государственный деятель и дипломат. Родился в 1686 в Вестфалии (графство Марк) в семье лютеранского пастора. Учился в Иенском университете, однако не окончил курса. Уехал в Голландию. В 1703 в Амстердаме познакомился с русским вице-адмиралом К.И.Крюйсом, по поручению Петра I вербовавшим для России «полезных и сведущих людей», и стал его личным секретарем. Оказавшись в России, перешел на государственную службу. ...

Костиков Андрей Григорьевич
<P>Костиков Андрей Григорьевич (30 октября 1899, с.Быстрое Мосальского у. Калужской губ. – 5 декабря 1950, Москва) – математик, специалист в области механики. Член-корреспондент по Отделению технических наук (механика) с 29 сентября 1943. Член ВКП(б). <P>Окончил Киевскую военно-инженерную школу и Военно-воздушную инженерную академия им. Жуковского (1933). Работал в Реактивном НИИ-НИИ-3, занимался разработкой кислородных двигателей. В 1938 написал заявления в партком института против В.П.Глушко и С.П.Королева, которые были переадресованы в НКВД. В.П.Глушко (23 марта) и С.П.Королев (27 июня) были арестованы. 20 июня 1938 возглавил экспертную комиссию, давшую справку для НКВД о вредительской деятельности Глушко и Королева. В результате Королев попал в список, подписанный 25 сентября 1938 Сталиным, Молотовым, Кагановичем и Ворошиловым по 1 категории (согласие расстрел), но Военная коллегия 27 сентября дала ему 10 лет тюремного заключения. С 15 сентября 1938 Костиков врид зам. директора НИИ-3....

Оболенский Андрей Николаевич
Советник Российской академии архитектуры и строительных наук, руководитель комплексной мастерской № 12 по проектированию комплекса храма Христа Спасителя и комплекса зданий МИД РФ управления Родился 26 апреля 1957 года в поселке Ленино Ленинского района Московской области (ныне Юго-Восточный административный округ города Москвы). Отец - Оболенский Николай Владимирович (1927 г. рожд.), почетный член Российской академии архитектуры и строительных наук. Мать - Оболенская (Сарафанова) Нина Ильинична (1926 г. рожд.), окончила Московский государственный университет, литературный редактор....

Грингмут Владимир Андреевич
<P>Грингмут Владимир Андреевич (1851 - 1907) - основоположник организованного "черносотенства". Будучи сам по происхождению евреем, начал сотрудничать в «Московских ведомостях» еще в 1880 г. С 1896 г. и до самой смерти был несменяемым редактором-издателем этой газеты. Во время революции 1905 г. на страницах "Московских Ведомостей" систематически призывал к решительному противодействию революционному движению. Не ограничиваясь одной литературной деятельностью, он лично принимал самое активное участие в создании черносотенных организаций в Москве. В своем "Руководстве монархиста-черносотенца" (1906) Грингмут писал: "Враги самодержавия назвали "черной сотней" простой, черный русский народ, который во время вооруженного бунта 1905 года встал на защиту самодержавного Царя. Почетное ли это название, "черная сотня"? Да, очень почетное. Нижегородская черная сотня, собравшаяся вокруг Минина, спасла Москву и всю Россию от поляков и русских изменников". ...

Bigreferat.ru - каталог учебной информации (c) 2013-2014 | * | Правообладателям