-



   Устрялов Николай Васильевич




doc.png  Тип документа: биографии


type.png  Предмет: Устрялов Николай Васильевич


type.png  ВУЗ: Не привязан


size.png  Размер: 0 b

(1890-1937)

Сергей Лабанов, Москва

"Души "малых держав" не лишены возможности быть изящными, благородными, даже "героичными" – но они органически неспособны быть "великими". Возможен германский, русский, английский "мессианизм". Но, скажем, мессианизм сербский, румынский или португальский (украинский, грузинский, молдавский) – это уже режет ухо, как фальшиво взятая нота…". Так считал оригинальный русский мыслитель Н.В. Устрялов, со дня рождения которого исполнилось 115 лет

25 ноября \12 декабря 2005 года исполнилось 115 лет со дня рождения оригинального русского мыслителя, одного из видных теоретиков сменовеховства Николая Васильевича Устрялова (1890-1937). Последние события в стᴘẚʜᴇ вынуждают нас искать выход из духовной, нравственной, идейной нищеты и разврата.

И в этом отношении наследие Н.В. Устрялова представляет для нас большой интерес и значимость

. В период, когда наша страна расчленена и находится в нелегком положении, нам необходимо вспомнить, о том, что и Устрялова пугала расчленённая Россия – Россия, лишенная своей неповторимой души, своей территории. А сама территория и есть её душа.

Недавно вышедшее в издательстве «Алгоритм» первое издание трудов Николая Васильевича «Национал – большевизм» под редакцией С. Сергеева во многом восполняет пробел безвестности и забвения такого оригинального и любящего Россию мыслителя. В этой связи хотелось бы поблагодарить С. Сергеева за то подвижничество, которое он проявляет, публикуя данного политического философа и патриота.

Н.В. Устрялов родился 25 ноября\12 декабря 1890 г. в Санкт–Петербурге. Его далёкие предки по отцовской линии были крепостными крестьянами–старообрядцами Орловской губернии. Но при этом вскоре род поднялся, и некоторые его представители заняли весьма большие посты в государстве. Так, двоюродный дед Фёдор (1808-1871) закончил службу тайным советником, а Николай (1805-1870) стал крупным историком, одним из столпов официальной историографии середины XIX века. Отец – Василий Иванович Устрялов (1859-1912), вскоре после смерти своего отца (1861), вместе с другими детьми получил дворянство. Окончив медицинский факультет Киевского университета, он сделался практикующим врачом и женился на дочери калужского купца Юлии Петровне Ерохиной

. В 1900 году Устряловы переехали в Калугу, где они проживали в собственном доме и где Николай в 1908 г. окончил с серебряной медалью гимназию

. В том же году он поступил на юридический факультет Московского университета, где среди его преподавателей были Б.П. Вышеславцев, Л.М. Лопатин, С.А. Муромцев, С.А. Котляревский. Но главным учителем молодого юриста был профессор Е.Н. Трубецкой, во многом сформировавший его научные, философские и политические пристрастия.

Сам Устрялов проделал эволюцию от идей правых кадеᴛᴏʙ к правому сменовеховству, евразийству и национал-большевизму. Но при этом он интересен нам, прежде всего, как оригинальный мыслитель, независимо от ᴇᴦᴏ политических настроений и пристрастий, как государственник и патриот, любящий свою страну. И эту любовь он даёт нам, переживающим лихие годы безвременья.

Ещё в 1916 году, в статье «К вопросу о русском империализме», он выводит сущность государственности: «…Человечество настоящей исторической эпохи существует и развивается под знаком государственности. Жизнь современных «народов» есть жизнь государств. И, конечно, это явление не случайно, оно глубоко коренится в природе вещей. Народная личность, национальная «идея», как всякая духовная монада, для своего проявления требует определённого единства. Нужен центр духовной энергии, действующим по целям, необходим оформляющий принцип деятельности».

В другом месте он продолжает: «…Государства – те же организмы, одарённые душою и телом, духовными и физическими качествами. (…) Государство объемлет собой всё, что есть в человечестве ценного, всё достояние культуры, накопленное веками творчества».

Далее он даёт нам сегодняшним следующий совет: «И отсюда перед каждым государством встаёт практический императив: стремись к расширению, будь могучим, если хочешь быть великим! Здесь – не только голос биологически естественного и ценного инстинкта; здесь – веление нравственного разума, завет и требование исторического Духа».

В заключение он подытоживает, давая нам возможность сделать окончательный выбор в пользу империализма: «Нужно выбирать: или откровенный космополитизм (будь то социалистический, будь то анархический, будь то религиозный) или державная политика. (…) Всемирная история идёт вторым путём».

Уже в период гражданской войны Устрялов пришёл к выводу о необходимости в свете октябрьской революции 1917 года пересмотреть философско-социологические основы русского либерализма

. В книге «В борьбе за Россию» (1920) он развил политическую философию, требовавшую взглядов на природу революции, ᴄᴫᴏжившихся в кругах российской интеллигенции под влиянием сборника «Вехи», что позднее стало теоретическим фундаментом сменовеховства.

После падения омского белого правительства – Устрялов был эмигрантом в Харбине. В 1921-22гг. – сотрудничал в газете «Накануне» и в журнале «Смена вех», издававшихся в Праге, Париже и Берлине

. В 1920-34- гг. профессор Харбинского университета.

В 20-30-е годы он активно участвует в движении «Смена вех», в 1921 году выпустившим сборник «Смена вех», куда и вошла статья Устрялова «Patriotika». Сменовеховцы (и в том числе Устрялов) ставили перед собой задачу – в свете новых политических реалий, ᴄᴫᴏжившихся в ходе гражданской войны, пересмотреть позицию интеллигенции по отношению к послереволюционной России.

Суть этого пересмотра состояла в отказе от вооружённой борьбы с советской властью, признании необходимости сотрудничества с нею во имя благоденствия Отечества, примирении и гражданском согласии. При этом делается вывод о том, что диалектика истории выдвинула Советскую власть с её идеологией интернационализма на роль национального фактора современной жизни русского народа, на роль объединения России. Радикальная перемена политических установок предполагала пересмотр общемировоззренческих ориентиров и убеждений.

В учении сменовеховцев ведущим стал тезис о «великой и единой России» как в пространственно-территориальном плане, так и в плане экономическом и социально-культурном

. В восстановлении России в качестве могучего государственного образования – непременного условия её социально-экономического и духовного развития – сменовеховцы видели объективную историческую миссию большевизма.

В книге «Борьба за Россию» и последующих публикациях Устрялов подчёркивал стихийность и иррациональность русской революции, одновременно указывая на её национальный характер, таинственную нравственную глубину и «правду». Более того, рассматривая революцию в качестве глубоко национального явления, он видел её подлинный смысл в повороте на путь обновления русской культуры. «Гениально оживив традиции Белинского, она заставит Россию с ᴨᴏᴛрясающей силой пережить и правду Тютчева, Достоевского и Соловьёва», — отмечал он в «Логике национализма».

С одной стороны, придерживаясь особенно в ранний период основополагающего для либерализма примата личности по отношению к обществу и государству, Устрялов вместе с тем акцентировал внимание на важности переживаемого Россией момента, как средства выявления новой «всемирно-исторической истины», в данное время открывающейся человечеству ярче всего через русский народ и его страдания. Только «физически» мощное государство, полагает он, может обладать великой культурой, ибо существует мистическая связь между государственной территорией и государственной культурой.

По сути дела, Устрялов мистик, поэт и апологет государственной идеи. Государство имеет для него абсолютную ценность, ему посвящаются проникновенные гимны: «Государства – те же организмы, одарённые душою и телом, духовною и физическими качествами. Государство – высший организм на земле, и не совсем прав был Гегель, называя его «земным богом». И здесь Устрялов решительно противостоит полуанархическим воззрениям героев своих научных штудий ранних славянофилов, чьё наследие он в целом оценивал крайне высоко: «…глубоко ошибочной должна быть призвана их теория, резко отделяющая «Государство» от «Земли». Эти начала нераздельны и принципиально, и фактически. Государство есть познавшая себя в своём высшем единстве, внутренне просветлённая Земля. Земля без Государства – аморфная, косная масса, Государство без Земли – просто nonses, голая форма, лишённая всякой реальности».

И далее он пишет: «Лишь «физически» мощное государство может обладать великой культурой. Души «малых держав» не лишены возможности быть изящными, благородными, даже «героичными» – но они органически неспособны быть «великими». (…) Возможен германский, русский, английский «мессианизм». Но, скажем, мессианизм сербский, румынский или португальский (украинский, грузинский, молдавский – Прим. С.Л.) – это уже режет ухо, как фальшиво взятая нота…».

Великое государство реализует себя только на великих просторах. Вместе с  этим, Николай Васильевич не боится принять родину в любых, пусть самых страшных обличиях. Его пугала только расчленённая Россия.

Послереволюционное развитие России, особенно после образования СССР и прихода к власти И.В. Сталина, вселило в него надежду в возможность осуществления русской идеи

. В это время он обозначил свои позиции как «национал-большевизм». Он позитивно оценил стремление советской власти покончить с революционным хаосом, укрепить российскую государственность, защитить страну от иностранной интервенции. Всё это, по его мнению, устраняло ведущий национально-патриотический мотив борьбы интеллигенции с большевизмом. Главной целью всех патриотических сил должно стать содействие в «собирании», в восстановлении России как великого и единого государственного организма.

Устрялов также настаивал на признании советской власти в качестве орудия восстановления окраин с центром, укрепляя престиж России на международной арене. Считая возможным сотрудничество с новой властью в национальных интересах, он рассчитывал на её внутреннее органическое перерождение, изживание в ней революционно-максималистских элеменᴛᴏʙ и переход к эволюционному развитию, хотя и не сулящему мгновенных результаᴛᴏʙ, но способному привести к национальному возрождению.

Глубинный смысл происходящих в стᴘẚʜᴇ перемен Устрялов истолковал как бунт против того, что славянофилы называли «внешней правдой», «рационализмом западной культуры», против того, что Герцен характеризовал как «мещанство европейского духа».

Главное значение русской революции он видел в том, что она открыла дорогу эпохе коренных перемен в духовной жизни народа и стала переходом в «иной план» исторического бытия и культурно-национального самопознания.

В 1935 году Устрялов вернулся в СССР, где два года преподавал экономическую географию в Московском институте инженеров транспорта

. В 1937 году был аресᴛᴏʙан и осуждён по обвинению в антисоветской деятельности

. В некотором плане он предвидел «термидор» И.В. Сталина, но сам попал «под каток» контрреволюции, к которой стремился. Не известно, что с ним было бы, верʜᴎϲь он в СССР после войны…

Список использованной литературы и источников

1) Русская философия. Словарь. – М:1995.

2) Новая философская энциклопедия. – М:2000-2001.

3) Н.В. Устрялов. Национал-большевизм. – М:2004.

4) Нация и империя в русской мысли начала ХХ века. – М: 2004.

5) В поисках пути. Русская интеллигенция и судьбы России. //Сб. «Смена вех». С.207-372. – М.:1992.

Для подгоᴛᴏʙки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.pravaya.ru/



Похожие документы


Патрикеев Николай
<P>Работа лауреатов I Всероссийского конкурса юношеских исследовательских работ по историко-церковному краеведению Введение <P>Наше поколение называют «царские» дети, которые сидят на сундуке с сокровищами, ключ от которого потерян. Под ключом к национальному богатству подразумевается вера. От отца к сыну на Руси передавалась вера в Бога и любовь к родной земле. Во славу Божью наши предки строили храмы, писали иконы – «украсно украшали» землю и оставили её нам в наследство. Эта красота – видимое отражение духовной и нравственной жизни русского народа. ...

Яковлев Юрий Васильевич
Народный артист СССР. Родился в Москве 25 апреля 1928 г. Мать - Ольга Михайловна Иванова, родилась в г. Таганроге. Отец - Василий Васильевич Яковлев, юрист, родился в г. Воронеже. Жена - Ирина Леонидовна Сергеева. Дети: Елена (1961 г.рожд.), Алексей (1961 г.рожд.), Антон, 1969 (г.рожд.). Учился в вечерней школе, работал помощником механика в гараже. 1948 - 1952 - годы учебы в Театральном училище им. Б.В. Щукина. После его окончания пришел на работу в Государственный академический театр им. Евг.Вахтангова. ...

Языков Николай Михайлович вариант 2
<P>Известный поэт; родился 4 марта 1803 г. в Симбирске, в богатой помещичьей семье, происходившей из древнего русского дворянства; детство его, баловня семьи, было окружено такими условиями, которые развили в нем склонность к удовольствиям и праздности, загубив в нем одновременно всякую самостоятельность и твердость характера; эти обстоятельства отразились, даже красной нитью прошли через всю последующую жизнь поэта. На 12-м году Я. был отдан в Петербургский институт горных инженеров, где воспитывались два его старших брата. Не чувствуя ни малейшей склонности к главным институтским предметам — математике и математическим наукам, — он учился весьма слабо, увлекаясь в то же время чтением и поэзией; значительное влияние на него в этом смысле оказал один из воспитателей, А. Д. Марков, которому Я. впоследствии посвятил прочувствованное стихотворение. Кое-как окончив курс в горном институте, Я. по совету братьев перешел в инженерный корпус. К этому времени относятся его первые, более серьезные стихотворные опыты, в общем настолько удачные, что обратили на автора внимание некоторых лиц, в том числе профессора словесности в Дерптском университете, известного литератора А. Ф. Воейкова, который открыл Я. страницы своего журнала «Новости Литературы», а его самого пригласил перейти в Дерптский университет для занятий словесными науками. Развившееся отвращение к «мумиальному существу — музе математики» позволило Я. с легким сердцем оставить инженерный корпус и переехать в Дерпт (1820 г.), куда влекло его также желание научиться немецкому языку, этому, по его выражению, «истинному алмазному ключу ко всему прекрасному и высокому». Поселившись в семье лектора немецкого языка фон Борга, Я. первое время усердно работал над изучением латинского и немецкого языков и готовился к необходимому для поступления в университет экзамену, продолжая вместе с тем трудиться и над совершенствованием своих поэтических опытов. Талант его постепенно развивался и креп. Вступительный экзамен сошел благополучно, и Я. был принят в университет. Здесь на его литературное воспитание и поэтические упражнения существенное влияние оказал профессор русской литературы Перевощиков, человек со странными и достаточно невежественными вкусами, в значительной мере усвоенными и Я., хотя собственно на поэзии последнего мало отразившимися. Вскоре произошло знакомство Я. с Жуковским, личность и беседы которого произвели на молодого поэта неизгладимое впечатление. Под влиянием бесед с Жуковским в Я. с новой силой пробудилась страсть к творчеству, временно было несколько заглохшая под напором усиленной работы для поступления в университет. Новые опыты вполне упрочили за ним, застенчивым, неуверенным в своих силах поэтом, литературную славу первостепенного таланта, и все журналы наперерыв добивались его сотрудничества. Поощренный этим, Я. продолжает работать еще настойчивее, хотя слишком разбросанно, отрывочно и бессистемно. Однако у него не было силы воли, чтобы противостоять нравам окружающей его среды, в данном случае — бесшабашному образу жизни немецких буршей, и после периода интенсивной работы он с пылом неопытного юноши кинулся в омут низменных удовольствий, окружив себя «минутной младости минутными друзьями». Чем дальше, тем больше втягивался он в жизнь кутежа и разгула немецко-студенческого кружка и свой поэтический дар стал отдавать почти исключительно на воспевание разных сторон такой жизни; его стихотворения этого периода носят преимущественно эротический характер, сам же Я. превращается в тип ничего не делающего и предающегося лишь удовольствиям «вечного студента». Однако среди увлечений кутежами и разгулом у Я., как и вообще у даровитых людей, наступали периоды реакции; тогда он с необычайной энергией набрасывался на изучение русской и всеобщей истории, русской и иностранной литератур, с увлечением начинал посещать лекции, предпринимал небольшие поездки, а главное — возвращался к серьезному творчеству, редкие плоды которого все больше возбуждали к ним интерес публики, современных писателей и журнальных редакций. К этому времени Я. становится всеми признанным поэтом. Дельвиг был о нем высокого мнения, Пушкин уже в 1823 г. признал его за выдающегося поэта, а в 1826 г. писал Рылееву: «...Ты изумишься, как он (Я.) развернулся и что из него выйдет; если уж кому завидовать, так вот кому я должен бы завидовать»; Булгарин расхваливал Я. в своих «Литературных листках», Погодин просил его сотрудничества в «Московском Вестнике», Измайлов — в «Благонамеренном», Жуковский подарил ему изящный экземпляр своих произведений. Его стихотворения печатались в «Невском Альманахе» Аладьина, «Северном Архиве» и «Сыне Отечества» Булгарина, «Новостях Литературы» Воейкова, «Северной Пчеле», «Соревнователе Просвещения», «Северных Цветах», «Альционе», «Полярной Звезде» и проч. Со своей стороны, Я. внимательнее всего относился к «Полярной Звезде», к редакторам-издателям которой, известным впоследствии декабристам Бестужеву и Рылееву, он питал особые симпатии; в этом органе напечатано им одно из наиболее любимых стихотворений — «Родина». Летом 1824 г. Я. ездил к себе на родину, в Симбирскую губ. Услышав об этом, Пушкин через университетского товарища Я., А. Н. Вульфа, приглашал его к себе в Михайловское. По свидетельству сестры Вульфа, Пушкин очень хотел этого свидания, но оно не состоялось, главным образом по нежеланию Я., который в это время относился к Пушкину с предубеждением. В следующем году Я. посетил Петербург и Москву, где завязал много литературных знакомств. После четырехлетнего пребывания на студенческой скамье он в 1825 г. попытался было подготовиться к экзаменам, но систематические занятия оказались для его обленившегося характера непомерной трудностью, и Я. вновь отдался кутежам, приведшим его к большим долгам. Летом 1826 г. он уехал в свое село Тригорское, расположенное неподалеку от Михайловского Пушкина. Тогда же и состоялось наконец свидание Я. с великим поэтом. В течение нескольких месяцев жили они вместе, делясь мыслями и поэтическими думами; этот период, описанный Я. в своем знаменитом стихотворении «Тригорское», он считал самым счастливым в своей жизни и любил вспоминать о нем до самой смерти. Личное знакомство с Пушкиным и более внимательное изучение его произведений имели для Я. тот результат, что он изменил выработанный под влиянием Перевощикова неблагоприятный взгляд на поэзию Пушкина в лучшую сторону, хотя от полного предубеждения к его произведениям все же не освободился. Между тем здоровье Я. вследствие разных излишеств, от которых он не мог отказаться даже в Тригорском, пошатнулось, и по возвращении в Дерпт поэт стал страдать продолжительными и мучительными головными болями, мешавшими ему работать; не менее мучила его и мысль о невозможности подготовиться к выпускным экзаменам, которыми его торопили родные. Неоднократные попытки поэта приняться за серьезную к ним подготовку всегда терпели неудачу, и он каждый раз снова бросался в омут кутежей, должая и запутывая свои дела. Убедившись в полной бесполезности и даже вредности дальнейшей жизни в Дерпте, где им сделано было более чем на 28 тыс. рублей долгов, Я. в 1829 г. обратился к старшему брату с отчаянным письмом, прося уплатить долги, paзрешить покинуть Дерпт и обещаясь дома подготовиться к экзаменам и держать их в Казанском университете. Брат вынужден был согласиться, и Я. переселился сначала в Симбирск, а оттуда в деревню. Однако вскоре стало ясным, что мечте об университетском дипломе не суждено было осуществиться, — слишком укоренилось в поэте отвращение к систематическому и усидчивому труду. По поводу этого, а также и других не осуществившихся мечтаний Я. впоследствии писал: «Вообще судьба моя, несмотря на то что она вполне от меня зависит, или оттого именно, чрезвычайно странна и глупа даже. Я все как-то не на своем месте; пишу не в приволье, а урывками, все надеюсь на лучшее будущее, а оно не приходит». Эти собственные слова поэта лучше всего его характеризуют. Ему всегда казалось, что все зависит от счастливо и благоприятно сложившихся обстоятельств, которые втянут его в работу, в то время как сам он не предпринимал никаких шагов в этом направлении. В деревне ему показалось, что его работа пойдет успешно, если он переселится в Москву, куда он и поспешил. Здесь он поселился в семье Елагиных, с которой всю жизнь у него были самые задушевные отношения. Окружающая среда подействовала на Я. в моральном смысле весьма благоприятно, но излечить его от беспечности, отсутствия выдержки и усидчивости не могла. В отношении занятий жизнь его здесь, как и всюду, сложилась в высшей степени беспорядочно: он то увлекался гомеопатией и даже переводил с немецкого соответственные книги (сочинения Ганемана), то начинал собирать народные песни для сборника своего друга П. В. Киреевского и сотрудничать в его журнале «Европеец», то возвращался к тяготившим его университетским наукам. В начале 1831 г. он окончательно оставил всякую надежду на возможность получить университетский диплом, что и выразил в письме к старшему брату. «Вот что мне хочется сделать с самим собою, — писал Я: — отложить попечение об экзамене, потому что, кажется, пора назвать глупыми мои толки об нем и сборы к нему, и определиться здесь куда-нибудь, хоть в архив, примерно на год, прожить этот год в стихописании, а потом, получив чин, переселиться в деревню, в глушь заволжскую, и вести жизнь тихую, трудолюбивую и, следственно, благородную и прекрасную». Несомненно, что в этих словах чувствуется усталость жизнью. В середине 1831 г. Я. действительно поступил на службу в межевую канцелярию, после чего, по его выражению, «мог уже бездействовать по праву». В Москве он несколько раз виделся с Пушкиным, сошелся с Погодиным, С. Т. Аксаковым и др. и предпринял издание своих стихотворений. Согласно своим видам, изложенным в выше цитированном письме, Я. в 1832 г. переселился в деревню (Языково), Симбирской губ., где и прожил несколько лет, «наслаждаясь — как он сам говорил — поэтической ленью»....

Языков Николай Михайлович вариант 1
Николай Михайлович Языков родился 4 марта 1803 года. Его отец, богатый симбирский помещик, оставил детям значительное состояние, которое позволило им получить хорошее образование и вести впоследствии независимый образ жизни. Оба старших брата Языкова, Петр Михайлович и Александр Михайлович, учились в Горном кадетском корпусе, считавшемся одним из лучших учебных заведений в России. Туда же был отдан в 1814 году одиннадцатилетний Языков....

Юнкер Василий (Вильгельм) Васильевич
<P>(1840-1892) <P>Российский исследователь Африки. В 1876-1878 и 1879-1886 годах совершил два путешествия в Центральную Африку. Исследовал реку Узле и водораздел между реками Нил и Конго. Сын обрусевшего немца, главы банкирской фирмы в Петербурге и Москве, Василий (Вильгельм) Юнкер не пошел по стопам отца: карьера финансиста его не прельщала. Он получил медицинское образование, но не стал заниматься и врачебной деятельностью, решив посвятить себя географическим исследованиям. В 1873- 1874 годах Юнкер участвовал в археологической экспедиции в Туние, где изучил на практике арабский язык. Готовясь к задуманному им большому путешествию в глубь Африки, он в совершенстве освоил технику топографической съемки. Участие в работе Международного географического конгресса в Париже в августе 1875 года дало Юнкеру возможность лично познакомиться с такими выдающимися исследователями Африки, как Нахтигаль, Рольфе и Швейнфурт (последний на всю жизнь остался его близким другом). Обмен мыслями с заслуженными исследователями, вспоминал впоследствии Юнкер, направил мое внимание на страну Дарфур в Восточном Судане, которая тогда стояла в центре географических интересов . В октябре 1875 года Юнкер высадился в Александрии и после небольшой экскурсии в Ливийскую пустыню отправился в Судан. Во время первого этапа своего путешествия от красноморского порта Суакин до Хартума через Кассалу и Гедареф он впервые нанес на карту нижнее течение большого хора (пересыхающей реки) Барака. В ожидании разрешения египетских властей на путешестрие в Дарфур он воспользовался представившейся ему возможностью совершить поездку на пароходе из Хартума вверх по Белому Нилу и его притоку Собату: в ходе этого плавания, состоявшегося в августе сентябре 1876 года, русский путешественник впервые выполнил точную съемку нижнего течения Собата. Задержка с разрешением на въезд в Дарфур, а также полученные Юнкером сведения о том, что эта область уже достаточно обследована офицерами египетского генерального штаба, привели к пересмотру первоначальных планов. Юнкер решил заняться исследованием южных районов Судана. В ноябре 1876 года он прибыл из Хартума в Ладо, центр Экваториальной провинции, и в январе следующего года двинулся на запад, в область Макарака, известную европейцам только в восточной своей части. С природой и населением этой области Юнкер основательно познакомился в трех круговых маршрутах, проделанных им с марта по июнь 1877 года. Значение его исследовательской работы в Макарака усугублялось тем, что этот район занимает водораздельное положение между бассейнами нильских притоков Ей и Роль, с одной стороны, и Кибали-Уэле с другой; определение положения этого участка нильского водораздела, до того отодвигавшегося на картах гораздо дальше к югу, явилось важной заслугой русского путешественника. ...

Bigreferat.ru - каталог учебной информации (c) 2013-2014 | * | Правообладателям