-



   Бабель И.Э. вариант 5




doc.png  Тип документа: биографии


type.png  Предмет: Бабель И.Э.


type.png  ВУЗ: Не привязан


size.png  Размер: 0 b

    Исаак Эммануилович Бабель – выдающийся русский новеллист.
Родился в 1894 году в Одессе, в семье еврейского купца. Литературную работу начал в 1915 году в журнале М. Горького «Летопись» рассказами из еврейского быта Одессы. После гражданской войны материалом первых его литературных выступлений послужил быт Первой Конармии, о котором у него были непосредственные впечатления. Первый рассказ его из серии «Конармия» появился в 1924 году.     В дальнейшем творчество его, в отношении тематики, пошло по двум основным направлениям: с одной стороны, Бабель дал ряд новелл на материале Конармии, объединенных теперь в книгу «Конармия», — с другой – разрабатывал в форме новеллы, пьесы для театра («Закат», 1928 год) и кинематографического сценария («Беня Крик») – материал еврейского местечкового быта.

Новеллы на эту тему отчетливо распадаются на автобиографические («История моей голубятни») и эпико-романтические, главным персонажем которых является герой Молдаванки (предместья Одессы), сын одесского биндюжника (извозопромышленника), идеализированный герой еврейской бедноты, бандит и налетчик Беня Крик («Одесские рассказы», «Король», «Как это делалось в Одессе». К этой группе по теме примыкают пьеса и сценарий Бабеля). Все написанное Исааком Эммануиловичем вне этих двух линий – быта Конармии и местечкового еврейского быта – крайне немногочисленно и не может идти в сравнение с перечисленным в отношении художественного мастерства («Исусов грех», «Ты проморгал, капитан»).     Рассказы о Конармии выдвинули его в первые ряды советских художников слова. Новизна материала, целиком взятого из революционной, еще не нашедшей отображения в художественной литературе, жизни, а кроме того оригинальность выполнения не могли не сделать из новелл Бабеля о Конармии чрезвычайно значительных произведений

. В лице Бабеля-писателя молодая советская литература получила сильного художника, «попутчика», с редкой по тому времени полнотой отдавшего свое дарование революционной тематике. Эта общественная заслуга Бабеля – крупного художника-пионера революционной тематики, совсем не может быть умалена и в настоящее время.    Однако развитие советской художественной литературы и уровень, достигнутый ею в настоящее время, обязывают отнестись к литературным фактам прошлого (хотя бы и недавнего) с должной объективностью. С этой точки зрения нельзя не признать, что новеллы Бабеля о Конармии явились не столько реалистическим отображением её быта, сколько проявлением утонченного литературного мастерства Бабеля и раскрытием его собственного художнического миросозерцания на материале, почерпнутом из этого быта.

При этом материал не мог не получить своеобразного истолкования, в гораздо большей мере характерного для социальной среды, из которой вышел художник, чем для того быта, который в его произведениях отображен

. В одинаковой мере не правы поэтому были те критики, которые желали видеть в «Конармии» Бабеля реалистическое произведение, адекватно отобразившее действительную Конармию, и те, которые обрушивались на художника, видя несоответствие между его изображением и тем, что он, по видимости, пытался изобразить (между прочим сам Буденный счел себя вынужденным выступить в защиту Конармии от искажении, которым Бабель, по его мнению, подверг её облик в своей книге).    Исаак Бабель не является реалистическим художником и задач реалистического воспроизведения действительности себе не ставит

. В его лице наша литература имеет крайнего субъективиста.

Можно с уверенностью утверждать, что именно связь писателя с мелкобуржуазной местечковой средой еврейского гетто в обстановке царской России, которая к этой среде поворачивалась самой жестокой и дикой своей стороной, — превратила Бабеля в скорбного, иронического романтика. Он не мог не сочувствовать искренне и глубоко освободительному движению рабочего класса, поскольку оно несло освобождение и всему еврейскому населению в царской России. Но стремясь соблюсти некоторое расстояние между собой и тягостной действительностью, грозящей растоптать его личность (к примеру «История моей голубятни»), он отходит и от общественности, идет по пути индивидуализма, замыкается в иронию, скепсис. Отсюда чрезвычайно своеобразное сочетание в художническом миросозерцании Бабеля несомненной тяги к общественности, к действию, активности (сказавшейся очень ярко во всех созданных им характерах, а кроме того в тематике его произведений) и иронического тона повествования, проявляющегося в любви писателя к гротеску, в утрировке контрасᴛᴏʙ, в сочетании утонченного лиризма и намеренной, изысканной грубости.    Отсюда же и эротизм Бабеля-художника, — черта характерная для этого индивидуалиста.

Этим же противоречием мирочувствования Бабеля, определяемого двойственностью его социальной природы, целиком объясняется своеобразный подход его к слову, как к некой самодовлеющей реальности, управляемой не столько своим объективным смыслом, соответствием с тем жизненным материалом, который художник берется отобразить, а исключительно внутренним переживанием личности, её восприятием этого материала. Субъективный облик писателя выступает настолько отчетливо в каждой его новелле, что судить Бабеля как реалиста, с точки зрения верности его зарисовок натуре, совершенно невозможно.     Внимательной, кропотливой работой над словом можно объяснить крайнюю творческую скупость писателя, давшего очень немного чрезвычайно кратких новелл, один сценарий и пьесу, — некую эстетическую действительность, стоящую над реальной действительностью, как её романтически преломленное подобие. Но при этом было бы глубокой несправедливостью к писателю и одновременно искажением факᴛᴏʙ представлять произведения Бабеля пародией на действительность, карикатурой на нее

Похожие документы


Бабель И.Э. вариант 5
    Исаак Эммануилович Бабель – выдающийся русский новеллист. Родился в 1894 году в Одессе, в семье еврейского купца. Литературную работу начал в 1915 году в журнале М. Горького «Летопись» рассказами из еврейского быта Одессы. После гражданской войны материалом первых его литературных выступлений послужил быт Первой Конармии, о котором у него были непосредственные впечатления. Первый рассказ его из серии «Конармия» появился в 1924 году.     В дальнейшем творчество его, в отношении тематики, пошло по двум основным направлениям: с одной стороны, Бабель дал ряд новелл на материале Конармии, объединенных теперь в книгу «Конармия», — с другой – разрабатывал в форме новеллы, пьесы для театра («Закат», 1928 год) и кинематографического сценария («Беня Крик») – материал еврейского местечкового быта. Новеллы на эту тему отчетливо распадаются на автобиографические («История моей голубятни») и эпико-романтические, главным персонажем которых является герой Молдаванки (предместья Одессы), сын одесского биндюжника (извозопромышленника), идеализированный герой еврейской бедноты, бандит и налетчик Беня Крик («Одесские рассказы», «Король», «Как это делалось в Одессе». К этой группе по теме примыкают пьеса и сценарий Бабеля). Все написанное Исааком Эммануиловичем вне этих двух линий – быта Конармии и местечкового еврейского быта – крайне немногочисленно и не может идти в сравнение с перечисленным в отношении художественного мастерства («Исусов грех», «Ты проморгал, капитан»).     Рассказы о Конармии выдвинули его в первые ряды советских художников слова. Новизна материала, целиком взятого из революционной, еще не нашедшей отображения в художественной литературе, жизни, а также оригинальность выполнения не могли не сделать из новелл Бабеля о Конармии чрезвычайно значительных произведений. В лице Бабеля-писателя молодая советская литература получила сильного художника, «попутчика», с редкой по тому времени полнотой отдавшего свое дарование революционной тематике. Эта общественная заслуга Бабеля – крупного художника-пионера революционной тематики, ни в коем случае не может быть умалена и в настоящее время.    Однако развитие советской художественной литературы и уровень, достигнутый ею в настоящее время, обязывают отнестись к литературным фактам прошлого (хотя бы и недавнего) с должной объективностью. С этой точки зрения нельзя не признать, что новеллы Бабеля о Конармии явились не столько реалистическим отображением ее быта, сколько проявлением утонченного литературного мастерства Бабеля и раскрытием его собственного художнического миросозерцания на материале, почерпнутом из этого быта. При этом материал не мог не получить своеобразного истолкования, в гораздо большей мере характерного для социальной среды, из которой вышел художник, чем для того быта, который в его произведениях отображен. В одинаковой мере не правы поэтому были те критики, которые желали видеть в «Конармии» Бабеля реалистическое произведение, адекватно отобразившее действительную Конармию, и те, которые обрушивались на художника, видя несоответствие между его изображением и тем, что он, по видимости, пытался изобразить (между прочим сам Буденный счел себя вынужденным выступить в защиту Конармии от искажении, которым Бабель, по его мнению, подверг ее облик в своей книге).    Исаак Бабель не является реалистическим художником и задач реалистического воспроизведения действительности себе не ставит. В его лице наша литература имеет крайнего субъективиста. Можно с уверенностью утверждать, что именно связь писателя с мелкобуржуазной местечковой средой еврейского гетто в обстановке царской России, которая к этой среде поворачивалась самой жестокой и дикой своей стороной, — превратила Бабеля в скорбного, иронического романтика. Он не мог не сочувствовать искренне и глубоко освободительному движению рабочего класса, поскольку оно несло освобождение и всему еврейскому населению в царской России. Но стремясь соблюсти некоторое расстояние между собой и тягостной действительностью, грозящей растоптать его личность (например «История моей голубятни»), он отходит и от общественности, идет по пути индивидуализма, замыкается в иронию, скепсис. Отсюда чрезвычайно своеобразное сочетание в художническом миросозерцании Бабеля несомненной тяги к общественности, к действию, активности (сказавшейся очень ярко во всех созданных им характерах, а также в тематике его произведений) и иронического тона повествования, проявляющегося в любви писателя к гротеску, в утрировке контрастов, в сочетании утонченного лиризма и намеренной, изысканной грубости.    Отсюда же и эротизм Бабеля-художника, — черта характерная для этого индивидуалиста. Этим же противоречием мирочувствования Бабеля, определяемого двойственностью его социальной природы, целиком объясняется своеобразный подход его к слову, как к некой самодовлеющей реальности, управляемой не столько своим объективным смыслом, соответствием с тем жизненным материалом, который художник берется отобразить, а исключительно внутренним переживанием личности, ее восприятием этого материала. Субъективный облик писателя выступает настолько отчетливо в каждой его новелле, что судить Бабеля как реалиста, с точки зрения верности его зарисовок натуре, совершенно невозможно.     Внимательной, кропотливой работой над словом можно объяснить крайнюю творческую скупость писателя, давшего очень немного чрезвычайно кратких новелл, один сценарий и пьесу, — некую эстетическую действительность, стоящую над реальной действительностью, как ее романтически преломленное подобие. Однако было бы глубокой несправедливостью к писателю и одновременно искажением фактов представлять произведения Бабеля пародией на действительность, карикатурой на нее ...

Бабель И.Э. вариант 4
    Исаак Иммануилович Бабель родился 1 (13) июля 1894 года. Его главные произведения — «Конармия» и «Одесские рассказы». Он стал одним из немногих советских прозаиков, популярных и за рубежом.     Исаак Бабель был из тех людей, которым свойственно создавать о себе мифы. В своей автобиографической прозе он привел массу фактов из своей жизни, вступавших в явное противоречие с официальными свидетельствами.     Так, например, в «Автобиографии» он пишет о том, что привлекался к уголовной ответственности царскими властями, однако подтверждения этому в документах царской охранки не найдено. Образ бедного мальчика из еврейского гетто явно не согласуется с тем, что известно о Бабеле из других источников.     Детство писателя прошло отнюдь не в бедности. Отец его был крупным купцом, занимавшимся торговлей сельскохозяйственным оборудованием. Мальчик получил великолепное образование, владел несколькими языками (французским, английским, немецким, изучал иврит) даже первые свои рассказы, пятнадцатилетним, он написал на французском.     Рассказы «История моей голубятни» и «Первая любовь» посвящены теме еврейских погромов и автор выдает их за автобиографические, но это тоже часть мифологизации. Известно, что — в отличие от героев рассказов — семьи Бабеля погромы не коснулись. Личность писателя предстает перед нами как бы в двойном свете: с одной стороны, его собственные представления о себе, а с другой, свидетельства современников (как устные, так и письменные), вступающие в противоречие с утверждениями самого Бабеля.     До революции будущий литератор успевает получить коммерческое образование и даже защитить диссертацию на соискание ученой степени кандидата экономических наук. Но перспектива сидения за конторкой не прельщала пылкого юношу. И в 1915 году он уехал из Одессы в Петроград с фальшивым паспортом и без гроша в кармане. В столице ему удалось поступить сразу на четвертый курс юридического факультета Петроградского психоневрологического института, что дало возможность получить вид на жительство. Там же произошло его знакомство с Горьким, который поначалу поддерживал способного юношу и помог опубликовать два рассказа: «Илья Исаакович и Маргарита Прокофьевна» и «Мама, Римма и Алла». Однако последующие литературные опыты Горький не одобрил и, по словам самого писателя, отправил его «в люди».     В революционные годы Бабель сражался на румынском фронте, служил в Чека, в Наркомпроссе, в продовольственных экспедициях, затем — в Северной армии, в Первой конной. Потом работал в Одесском губкоме, был выпускающим редактором 7-ой советской типографии, репортером в Тифлисе и Одессе, в Госиздате Украины. Позднее в «Автобиографии» он будет утверждать, что тогда ничего не «сочинял», но это тоже миф. Доподлинно известно, что за эти годы им было написано несколько новелл: «Вдохновение», «Справедливость в скобках» и другие, в том числе и те, которые дали начало циклу «Одесских рассказов» — «Иисусов грех» и «Король». Центральными персонажами «Одесских рассказов» являются легендарные герои Молдаванки (одесской окраины) — Беня Крик, Фроим Грач, Любка Казак.     Еще одним большим циклом рассказов стал «Конармия». В ее основу лег жизненный опыт писателя, накопленный во время службы в Первой конной. В этих произведениях показана неприкрытая правда о войне — вся ее грязь и жестокость. Повествование в них ведется от лица корреспондента Лютова (под этим именем в Первой конной служил сам Бабель): он наблюдает страшные перипетии войны, восхищается храбростью, ужасается при виде беспощадного взаимоистребительного процесса. Рассказы разрушали привычный плакатный образ борца за справедливость. Сам С. М. Буденный, командир Первой конной, резко критиковал писателя. Он усмотрел в рассказах «клевету» на бойцов, свидетельство «дегенеративности» старой интеллигенции. Горький, вступаясь за Бабеля, напротив, высказал мнение, что писатель наоборот «украсил изнутри» казаков «лучше, правдивее, чем Гоголь запорожцев». «Конармия» была переведена на несколько иностранных языков, и вскоре писатель стал одним из самых популярных за рубежом советских авторов.     В 1930-е годы Бабель написал еще ряд рассказов, где попытался отразить реалии новой действительности. В рассказах «Конец богадельни» (1932) и «Фроим Грач» (1933) он описывает жестокую расправу чекистов над жителями старой Молдаванки. Подобные произведения, конечно же, не могли найти одобрения у властей. Несмотря на ходатайство Горького, рассказ «Фроим Грач» не был опубликован. Над «ненадежным» писателем постепенно сгущались тучи. Он был вынужден разрываться между Францией и Москвой из-за того, что за границей жила его семья, но это вызывало еще большее раздражение властей. В конце концов несмотря на постоянные публичные заявления о поддержке Советской власти, в мае 1939 года Бабеля арестовали на даче в Переделкино по вымышленному обвинению. Он был расстрелян как агент французской и австрийской разведок 27 января 1940 года.     При аресте у него изъяли несколько рукописей, которые едва не оказались навсегда утраченными.     20 лет произведения опального писателя были недоступны читателям. Лишь в 1957 году произошло его возвращение в литературу: был издан сборник «Избранное» с предисловием И. Эренбурга, который назвал Исаака Бабеля одним из выдающихся писателей XX века, блестящим стилистом и мастером новеллы. Его безвременная гибель стала одной из самых больших потерь не только для отечественной, но и для мировой литературы.     Центр развития русского языка ...

Бабель И.Э. вариант 3
    БАБЕЛЬ Исаак Эммануилович (наст. фам. Бобель) (псевдонимы — Баб-Эль, К.Лютов) [ 1(13) июля 1894, Одесса — 17 марта 1940, Москва], русский писатель.    Одесские корни    Родился в состоятельной еврейской семье (отец был средней руки торговцем) на Молдаванке (одесский район, известный своим налетчиками). Одесса как морской порт была городом разных языков и национальностей. В ней было 30 типографий, которые выпускали более 600 оригинальных изданий в год: 79% составляли русские книги, 21% процент — книги на других языках, 5% — на еврейском. В 1903 был отдан в Коммерческое училище им. графа С. Ю. Витте в Николаеве (где недолго жила семья). Потом — в Одесское Коммерческое училище им. императора Николая I. которое окончил в 1911. Изучал иврит, Библию, Талмуд; у известного музыканта П. С. Столярского учился игре на скрипке. К 13-14 годам Бабель прочел 11 томов «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина, произведения Расина, Корнеля, Мольера. Увлечение французским языком (под влиянием учителя французского языка) привело к сочинению первых рассказов — по-французски. Однако Бабель быстро понял, что крестьяне похожи у него на «пейзан»: ненатуральны.    В 1911 поступил на экономическое отделение Киевского коммерческого института, который окончил в 1916. В 1915, прервав учебу, уехал в Петроград. Не имея прав на жительство за чертой оседлости, безуспешно предлагал свои сочинения разным редакциям. В 1915 был принят на четвертый курс Петроградского психоневрологического института (не окончил), некоторое время в 1915 жил в Саратове, что нашло отражение в рассказе «Детство. У бабушки», затем возвратился в Петроград. Первые серьезные публикации появились в журнале «Летопись», основанном М. Горьким («Элья Исаакович и Маргарита Прокофьевна» и «Мама, Римма и Алла»). В том же 1916 в петроградском «Журнале журналов» вышел цикл петербургских зарисовок «Мои листки». Горький, однако, критиковал писателя за отсутствие живых впечатлений. О том, насколько важно было для Бабеля преодолеть умозрительность, оторванность от жизни, свидетельствуют сквозные мотивы его будущих рассказов: «Пан Аполек», «Сказка про бабу», «Иисусов грех».    Бабель считал русскую классическую литературу слишком серьезной. Моделируя литературу будущего, он полагал, что ей необходим «наш национальный Мопассан»: он напомнит, какая красота есть в солнце, и в «сожженной зноем дороге», и в «толстом и лукавом парне», и в «здоровой крестьянской топорной девке». К югу, к морю, к солнцу, полагал он, должны потянуться и русские люди, и русские писатели. «Плодородящее яркое солнце у Гоголя» — этого потом не было почти ни у кого, считал Бабель. Даже у Горького, писал он, «в любви… к солнцу есть что-то от головы» (эссе «Одесса»).    Творческая установка    С надеждой встретив революцию, Бабель в декабре 1917 начал работать в иностранном отделе Петроградской ЧК. В марте 1918 стал корреспондентом петербургской газеты «Новая жизнь», где печатал свои «Несвоевременные мысли» М. Горький. Последняя корреспонденция Бабеля в «Новой жизни» помечена 2 июля 1918, 6 июля того же года газета была закрыта в числе других оппозиционных изданий (впервые эти материалы вышли за границей в книге «Забытый Бабель», издательство «Ардис», 1979). Бабель писал о Петербурге первых лет революции. Показательны его маршруты: он шел в больничную мертвецкую («там каждое утро подводят итоги»): в родильный дом (где истощенные матери рождают «недоносков»); на бойню (где закалывают животных), он писал о комиссариате, где жестоко, до смерти, избивают мелкого воришку («Вечер»). Находясь во власти романтических иллюзий, писатель надеялся на справедливость революции. Он считал:«Такова идея, ее нужно провести до конца. Надо же как-нибудь делать революцию». Но изображение разрухи опрокидывало «идею», поселяло в ней сомнение. В очерке «Дворец материнства» Бабель писал: «Надо же когда-нибудь делать революцию. Вскинуть на плечо винтовку и стрелять друг в дружку — это, может быть, иногда бывает неглупо. Но это еще не вся революция. Кто знает — может быть, это совсем не революция? Надобно хорошо рожать детей. И это — я знаю — настоящая революция».    Было ясно, что писатель ориентируется на традиционные общечеловеческие нравственные ценности. Он еще не знал, как они будут деформированы.    Дневник    Конец 1919 — начало 1920 Бабель проводит в Одессе, где работает заведующим редакционно-издательским отделом Госиздата Украины. Весной 1920 уходит на фронт в Первую конную армию в качестве корреспондента газеты «Красный кавалерист» под псевдонимом Кирилл Васильевич Лютов, русский. Двигаясь с частями, он писал агитационные статьи, вел дневник военных действий, а также свой личный дневник. Где-то вместе с обозом перемещались его рукописи (многие из них пропали). Сохранилась лишь одна тетрадка — уникальный документ, забытый им в Киеве у переводчицы М.Я. Овруцкой (впервые опубликован в журнале «Дружба народов», 1987, № 12). Уроженкой Киева была его первая жена, художница Е. Б. Гронфайн (дочь крупного киевского промышленника), брак с которой фактически распался в первой половине 1920-х гг.    На фронте Бабель попал в среду казачества. Исконно иррегулярное войско, казачество в царское время проходило военную службу со своим снаряжением, своими конями и военным оружием. Во время конармейского похода оторванные от тылов казаки вынуждены были кормиться сами и сами же обеспечивать себя лошадьми за счет местного населения, что нередко приводило к кровавым стычкам. К тому же казаки шли по местам, где воевали в Первую мировую войну. Их раздражали чужой быт, чужая культура, попытки евреев, поляков, украинцев сохранить свой стабильный уклад жизни. Привычка к войне притупила в них страх смерти, чувство жизни. И казаки давали выход своей усталости, анархизму, гонору, хладнокровному отношению к своей и тем более чужой смерти, пренебрежению к личному достоинству другого человека. Насилие для них было обыденным явленем.    Бабель видел, что в глубине людской психологии жил смутный инстинктивный порыв к свободе и воле. В то же время он остро ощущал незрелость, отсутствие культуры, грубость казачьей массы, и ему трудно было представить себя, как будут прорастать в этом сознании идеи революции.    Пребывание в Первой конной ставило Бабеля в особое положение. Еврей среди казаков, он был обречен на одиночество. Интеллигент, сердце которого содрогалось при виде жестокости и разрушения культуры, он мог быть обречен на одиночество вдвойне. Тем не менее у Бабеля осталось много друзей среди конармейцев. Его ностальгия вырастала из неприятия насилия и разрушения.    «Жалкие деревни. Неотстроенные хижины. Полуголое население. Мы разоряем радикально...» (2 сентября 1920). «Клевань, его дороги, улица, крестьяне и коммунизм далеко друг от друга» (11 июля 1920); "… Так выглядит сначала свобода»(12 июля 1920). Бабель реагировал на все это обостренно: «Впереди нет исхода»(12 июля 1920).    Судя по дневнику, в душе Бабеля рождался клубок сложных мыслей и чувств. В его отношениях с революцией, говоря словами А. Блока, возникла трагическая «нераздельность и неслиянность».    «Конармия»    На исходе борьбы Красной Армии с Польшей в 1920 переболевший тифом Бабель вернулся в Одессу. Вскоре он начал писать о революции. Материалом стал опыт, приобретенный во время конармейского похода. В 1922-1923 на страницах городских газет и журналов («Вечерний выпуск Известий», «Силуэты», «Моряк», «Лава» и др.) были опубликованы его рассказы, стилизованные под описание «Первой Конной» («Грищук»), а также частью «Одесские рассказы» («Король»). После знакомства в 1923 в Одессе с Маяковским Бабель печатается в Москве в журналах «Леф», «Красная новь», «Прожектор» и др.    Склонный к метафорическому мышлению, уверенный в том, что стиль держится «сцеплением отдельных частиц», Бабель написал в одном из рассказов: «И мы услышали великое безмолвие рубки». Он сознательно пренебрег привычными представлениями, где рубка не могла быть великой, пренебрег и реальностью, где рубка могла только казаться безмолвной. Родившийся художественный образ был метафорой революции в «Конармии».    Завороженность силой масс, оказавшаяся потом, в 1930-е гг., губительной для его сознания и судьбы, в годы, когда шла работа над «Конармией», выступила как всеохватывающий интерес к раскрепощенным, вольным, первозданным силам жизни. Конармейцы походили на блоковскую «голытьбу», что «без имени святого» «ко всему готова» («ничего не жаль») — шла «вдаль», но они же были явно героизированы. Воображение читателя поражал их наивно-простодушный и наивно-жестокий взгляд на мир, было неясно, радуют они или пугают автора.    Обогатившись опытом реальной жизни, действительно увидев в революции не только силу, но и «слезы и кровь», Бабель в рассказах отвечал на вопрос, который в дни польского похода записал в своем дневнике: «Что такое наш казак?» Находя в казаке и «барахольство», и «революционность», и «звериную жестокость», Бабель в «Конармии» все переплавил в одном тигле, и казаки предстали как художественные характеры с нерасторжимостью их внутренне сплетенных противоречивых свойств. Доминантой стало изображение персонажей конармейцев изнутри, с помощью их собственных голосов. Писателя интересовало их самосознание.В такой сказовой стилистике были написаны новеллы «Соль», «Измена», «Жизнеописание Павличенки, Матвея Родионовича», «Письмо» и др.    Много новелл было написано от имени интеллигентного рассказчика Лютова. Его одиночество, его отчужденность, его содрогающееся при виде жестокости сердце, его стремление слиться с массой, которая грубее, чем он, но и победительнее, его любопытство, его внешний вид — все это биографически напоминало Бабеля 1920 года. Дуэт голосов — автора и Лютова — организован так, что читатель всегда чувствует призвук непосредственного голоса реального автора. Исповедальная интонация в высказывании от первого лица усиливает иллюзию интимности, способствует отождествлению рассказчика с автором. И уже непонятно, кто же — Лютов или Бабель — говорит о себе: «Я изнемог и согребенный под могильной кроной пошел вперед, вымаливая у судьбы простейшее из умений — умение убить человека».    Бабель сочувствует Лютову, как может сочувствовать человек себе прежнему. Однако к своему романтизму Бабель уже относится отчужденно-иронически. Это и создает дистанцию между Лютовым и автором. Дистанция существует и между Лютовым и конармейцами. Благодаря освещению в разных зеркалах — зеркале самовыражения, самопознания, в зеркале другого сознания — характеры конармейцев и Лютова приобретают объем больший, чем если бы каждый из них находился только наедине со своим «я». Становится ясным, что истоки поведения конармейцев лежат в сфере бытовой, физиологической, социально-исторической, в опыте многовековой истории и в ситуации войны и революции.    Бабель хотел найти форму для воплощения временного и вечного в революции, понять связь индивидуального, социального и экзистенциального. Он нашел ее в многосложности притчи с ее иносказательным смыслом, скрытым в глубине повествования, с ее философствованием, которое, на первый взгляд, кажется непритязательным и наивным («Гедали», «Пан Аполек», «Путь в Броды» и др.). Подобно многим другим, Бабель воспринимал революцию как «пересечение миллионной первобытности» и «могучего, мощного потока жизни». Но трагическим фоном через всю «Конармию» проходит невозможность слиться, отождествиться с новой силой. Потому-то горькая фраза рассказчика «Летопись будничных злодеяний теснит меня неутомимо, как порок сердца» и воспринималась читателями как стон, вырвавшийся из души самого писателя.    «Одесские рассказы»    Апофеозом раскрепощенных сил жизни стали «Одесские рассказы» (1921-1923). Бабель всегда романтизировал Одессу: в одесситах были радость, «задор, легкость и очаровательное — то грустное, то трогательное — чувство жизни». Жизнь могла быть «хорошей… скверной», но в любом случае «необыкновенно… интересной». Именно такое отношение к жизни Бабель считал адекватным революции. В реальной Одессе Молдаванкой, вспоминал К. Г. Паустовский, «называлась часть города около товарной железнодорожной станции, где жили две тысячи налетчиков и воров». В бабелевской Одессе этот мир перевернут. Окраина города превращается в сцену театра, где разыгрываются драмы страсти. Все вынесено на улицу: и свадьбы, и семейные ссоры, и смерти, и похороны. Все участвуют в действии, смеются, дерутся, едят, готовят, меняются местами. Если это свадьба, то столы поставлены «во всю длину двора», и их так много, что они высовывают свой хвост за ворота на Госпитальную улицу («Король»). Если это похороны, то такие похороны, каких «Одесса еще не видала, а мир не увидит» («Как это делалось в Одессе»). В этом мире «государь император» поставлен ниже уличного «короля» Бени Крика, а официальная жизнь, ее нормы, ее сухие, выморочные законы высмеяны, снижены, уничтожены смехом. Язык героев свободен, он насыщен смыслами, лежащими в подтексте, герои с полуслова, с полунамека понимают друг друга, стиль замешен на русско-еврейском, одесском жаргоне, который еще до Бабеля был введен в литературу в начале 20 в. Вскоре афоризмы Бабеля разошлись на пословицы и поговорки («Беня знает за облаву», «Но зачем же было отнимать наши граммофоны?»). Бабель в критике С публикацией рассказов из цикла «Конармия» творчество Бабеля стало предметом серьезных споров. Блюстители «казарменного порядка» в литературе с самого начала считали «Конармию» «поэзией бандитизма», клеветой на Красную Армию (Н. Вежнев. Бабизм Бабеля из «Красной Нови». Октябрь, 1924, №3). Благожелательные критики, защищая Бабеля, считали, что писателю важнее всего было «выразить свое художественное мироощущение» (А. К. Воронский). Бабель объяснял, что создание героической истории Первой конной не входило в его намерения. Но споры не утихали. В 1928 «Конармия» вновь была обстреляна с позиций, как говорил Бабель, «унтер-офицерского марксизма»: возмущение отповедью Горького, взявшего Бабеля под свою защиту, «Правда» напечатала открытое письмо С. М. Буденного Горькому, где Бабель был вновь обвинен в клевете на Первую конную. Горький не отрекся от Бабеля (их дружба продолжалась и в 1930-е). Напряжение вокруг имени Бабеля сохранялось, хотя «Конармия» непрерывно переиздавалась (в 1930 очередное издание разошлось в течение семи дней, и Госиздат приступил к подготовке очередного выпуска). Кризис Кризис настиг писателя в зените творческой зрелости. Еще до выхода «Конармии» отдельной книгой началась работа Бабеля над сценариями: «Беня Крик», «Блуждающие звезды» (оба — 1925). Умение видеть мир как зрелище казалось Бабелю дорогой к новым работам. Но писатель счел сценарии неудачными. Тогда же он пишет пьесу «Закат», которую критика оценила отрицательно, увидев в ней только тему разрушения старых патриархально-семейных отношений; ее смущали «трагический надрыв», недостаточная комедийность пьесы. Писатель Бабель искал новые формы жизни, ему был нужен новый опыт: начиная с 1925, он много ездил по стране (Ленинград, Киев, Воронежская губерния, юг России), работал секретарем сельсовета в деревне Молоденово на Москва-реке. В 1925 Бабель пережил короткий, но бурный роман с актрисой Т. В. Кашириной. В 1926 у нее родился от Бабеля сын Михаил, который впоследствии был усыновлен ее мужем писателем Всеволодом Ивановым. Бабель намеревался писать на актуальные темы (собрал материалы для книги о Гражданской войне). С 1927, когда писатель выехал за рубеж проведать первую семью (Бабель, как будто предвидя перспективы жизни в СССР, сумел отправить сначала мать и сестру в Швейцарию, затем помог первой жене эмигрировать во Францию) он почти ежегодно бывал за границей (1927, 1928, 1932, 1933, 1935, 1936). В 1934 выступил (весьма ярко) на I съезде писателей и вступил в Союз. В 1935 в Париже на конгрессе писателей в защиту культуры он выступил с докладом. Его выступление, сдобренное юмором, на безукоризненном французском языке было встречено овацией. Необходимо сказать, что первоначально Бабель не был включен в состав советской делегации и только благодаря настоятельной просьбе французских писателей Бабель появился на конгрессе, когда он уже начался. Сохранившаяся переписка с издателями (Вяч. Полонский) выдает его отчаяние. Он мечется: участвует в создании коллективного романа «Большие пожары» (1927), публикует в альманахе «Перевал» (№6) свои старые рассказы. Внутренние причины кризиса он связывал не только со своим максимализмом, но и с «ограниченными возможностями выполнения», как осторожно писал он в частном письме из Парижа в июле 1928. Но в литературных кругах уже рождалась легенда о «прославленном молчальнике», хранящем свои рукописи в наглухо запертых сундуках. Писатель и сам время от времени говорил о своей немоте, о стремлении преодолеть «цветистость» стиля, о попытках писать по-новому и о мучительности этих усилий. Суетливая критика подстегивала писателя, заверяя, что, как только он окончательно отречется от себя прежнего, перестанет тратить годы на «завоевание армии слов», преодолеет свои «детские ошибки» и прильнет к «новой действительности», все пойдет на лад. Бабель старался, хотя не раз сетовал на невозможность «заразиться литературной горячкой». В 1929-1930 он близко видел коллективизацию. Тогда же, в 1930 написал о ней рассказ «Колывушка», дав ему подзаголовок: из книги «Великая Старица» (опубликован только в 1956 в благотворительном номере журнала «Простор»). Бабель опять столкнул лбами высокое и низкое, силу могучего духовного здоровья и агрессивность уродства, изначальную справедливость трудолюбивого человека и ненасытную тягу темной силы к самоутверждению. Как прежде, он дошел до изначальных истоков жизни, и их истребление изобразил как трагедию коллективизации. Большой травмой для писателя была отвергнутая совместная с С. М. Эйзенштейном работа над фильмом «Бежин луг» (запрещен и уничтожен). Тем не менее в 1930-е им были созданы рассказы «Пробуждение», «Ги де Мопассан». Последний сборник рассказов вышел в 1936. Последнее выступление в печати — одно из новогодних пожеланий, опубликованных под рубрикой «Литературные мечтания» в «Литературной газете» 31 декабря 1938. Бабель прекрасно осознавал, что его разногласия с эпохой — отнюдь не стилистического порядка. В письмах к родным он жаловался на страх, который вызывает у редактора чрезмерная злободневность его рассказов. Однако его художественный потенциал был неисчерпаем. Едва ли не в самые трагические для страны дни — в 1937 — Бабель создает еще одну великую притчу — «Ди Грассо». Он опять изобразил смещенный страстью мир. Только теперь эта страсть — искусство. Конец 15 мая 1939 Бабель был арестован на даче в Переделкине под Москвой. Писатель обвинялся в «антисоветской заговорщической террористической деятельности в подготовке террористических актов… в отношении руководителей ВКП(б) и Советского правительства. Под пытками Бабель дал ложные показания, но на последнем судебном заседании Военной коллегии Верховного Суда СССР 21 января 1940 отказался от них. 27 января 1940 Бабель был расстрелян, тело его было сожжено в крематории Донского монастыря. Через 14 лет, в 1954, в заключении военного прокурора подполковника юстиции Долженко о реабилитации Бабеля было сказано: «Что послужило основанием для его ареста из материалов дела не видно, так как постановление на арест было оформлено 23 июня 1939, то есть через 35 дней после ареста Бабеля». При аресте были изъяты все его рукописи — 24 папки. Как полагает вдова писателя А. Н. Пирожкова (которая с первых дней ареста боролась за Бабеля), это были наброски и планы рассказов, два начатых романа, переводы, дневники, записные книжки, личные письма к жене. Не найдены. ...

Бабель И.Э. вариант 2
    Родился в Одессе в семье торговца-еврея. Начало века было временем общественных беспорядков и массового исхода евреев из Российской империи. Сам Бабель выжил во время погрома 1905 года (его спрятала христианская семья), а его дед Шойл был одним из 300 убитых евреев.    Чтобы поступить в подготовительный класс одесского коммерческого училища Николая I, Бабель должен был превысить квоту на студентов-евреев (10 % в черте оседлости, 5 % за её пределами и 3 % для обеих столиц), но несмотря на положительные отметки, дававшие право на обучение, место было отдано другому юноше, чьи родители дали взятку руководству училища. За год образования на дому Бабель прошел программу двух классов. Помимо традиционных дисциплин, он изучал Талмуд и занимался музыкой. После ещё одной неудачной попытки поступить в одесский университет (вновь из-за квот) он оказался в киевском институте финансов и предпринимательства. Там он встретил свою будущую жену Евгению Гронфейн.    Свободно владея идишем, русским и французским языками, Бабель первые свои произведения писал на французском языке, но они до нас не дошли. Первые рассказы на русском Бабель опубликовал в журнале «Летопись». Затем, по совету М. Горького, «ушёл в люди» и переменил несколько профессий.    В декабре 1917 года пошел работать в ЧК — факт, которому долго удивлялись его знакомые. В 1920 был бойцом и политработником Конной армии. В 1924 в журналах «Леф» и «Красная новь» опубликовал ряд рассказов, позднее составивших циклы «Конармия» и «Одесские рассказы». Бабель сумел мастерски передать на русском языке стилистику литературы, созданной на идиш (особенно это заметно в «Одесских рассказах», где местами прямая речь его героев является подстрочным переводом с идиша).    Советская критика тех лет, отдавая должное таланту и значению творчества Бабеля, указывала на «антипатию делу рабочего класса» и упрекала его в «натурализме и апологии стихийного начала и романтизации бандитизма».    В «Одесских рассказах» Бабель в романтическом ключе рисует жизнь еврейских уголовников начала XX века, находя в обиходе воров, налётчиков, а также мастеровых и мелких торговцев экзотические черты и сильные характеры.    В 1928 Бабель опубликовал пьесу «Закат» (поставлена во 2-м МХАТ), в 1935 — пьесу «Мария». Перу Бабеля принадлежит также несколько сценариев. Мастер короткого рассказа, Бабель стремится к лаконизму и точности, сочетая в образах своих персонажей, сюжетных коллизиях и описаниях огромный темперамент с внешним бесстрастием. Цветистый, перегруженный метафорами язык его ранних рассказов в дальнейшем сменяется строгой и сдержанной повествовательной манерой.         Бабель перед казнью     Расстрельный список с именем Бабеля, подписанный лично СталинымВ мае 1939 Бабель был арестован по обвинению в «антисоветской заговорщической террористической деятельности» и расстрелян 27 января 1940. В 1954 году посмертно реабилитирован.    Творчество Бабеля оказало огромное влияние на литераторов так называемой «южнорусской школы» (Ильф, Петров, Олеша, Катаев, Паустовский, Светлов, Багрицкий) и получило широкое признание в Советском Союзе, его книги переведены на многие иностранные языки.    В настоящее время в Одессе проводится сбор средств горожан на памятник Исааку Бабелю. Уже получено разрешение городского совета; монумент будет стоять на пересечении улиц Жуковского и Ришельевской, напротив дома, где он когда-то жил. Торжественное открытие планируется в 2010 году — к 70-летию трагической гибели писателя. ...

Бабель И.Э. вариант 1
    БАБЕЛЬ, ИСААК ЭММАНУИЛОВИЧ (1894–1940), русский писатель. Родился 1 (13) июля 1894 в Одессе на Молдаванке, в семье торговца-еврея. В Автобиографии (1924) Бабель писал: «По настоянию отца изучал до шестнадцати лет еврейский язык, Библию, Талмуд. Дома жилось трудно, потому что с утра до ночи заставляли заниматься множеством наук. Отдыхал я в школе». Программа Одесского коммерческого училища, в котором учился будущий писатель, была очень насыщенной. Изучались химия, политэкономия, законоведение, бухгалтерия, товароведение, три иностранных языка и другие предметы. Говоря об «отдыхе», Бабель имел в виду ощущение свободы: по его воспоминаниям, на переменах или после занятий ученики уходили в порт, в греческие кофейни или на Молдаванку «пить в погребах дешевое бессарабское вино». Все эти впечатления легли позднее в основу ранней прозы Бабеля и его Одесских рассказов.     Писать Бабель начал в пятнадцать лет. В течение двух лет писал по-французски – под влиянием Г.Флобера, Г.Мопассана и своего учителя французского языка Вадона. Стихия французской речи обострила ощущение литературного языка и стиля. Уже в первых своих рассказах Бабель стремился к стилистическому изяществу и к высшей степени художественной выразительности. «Я беру пустяк – анекдот, базарный рассказ, и делаю из него вещь, от которой сам не могу оторваться… Над ним будут смеяться вовсе не потому, что он веселый, а потому, что всегда хочется смеяться при человеческой удаче», – объяснял он впоследствии свои творческие устремления.     Рано выявилось и главное свойство его прозы: соединение разнородных пластов – как языка, так и изображаемого быта. Для его раннего творчества характерен рассказ В щелочку (1915), в котором герой за пять рублей покупает у хозяйки квартиры право подсматривать жизнь проституток, снимающих соседнюю комнату.     Окончив Киевский Коммерческий институт, в 1915 Бабель приехал в Петербург, хотя и не имел права на жительство за чертой оседлости. После того как его первые рассказы (Старый Шлойме, 1913, и др.), опубликованные в Одессе и в Киеве, остались незамеченными, молодой писатель уверился в том, что только столица может принести ему известность. Однако редакторы петербургских литературных журналов советовали Бабелю бросить писательство и заняться торговлей. Так продолжалось больше года – до тех пор, пока он не пришел к Горькому в журнал «Летопись», где и были опубликованы рассказы Элья Исаакович и Маргарита Прокофьевна и Мама, Римма и Алла (1916, № 11). Рассказы вызвали интерес у читающей публики и у судебных органов. Бабеля собирались привлечь к уголовной ответственности за порнографию. Февральская революция спасла его от суда, который уже был назначен на март 1917.     Бабель служил в Чрезвычайной Комиссии, в качестве корреспондента газеты «Красный кавалерист» находился в Первой Конной армии, участвовал в продовольственных экспедициях, работал в Наркомпросе, в Одесском губкоме, воевал на румынском, северном, польском фронтах, был репортером тифлисских и петроградских газет.     К художественному творчеству вернулся в 1923: в журнале «Леф» (1924, № 4) вышли рассказы Соль, Письмо, Смерть Долгушова, Король и др. Литературный критик А.Воронский писал о них: «Бабель не на глазах читателя, а где-то в стороне от него уже прошел большой художественный путь учебы и потому покоряет читателя не только «нутром» и необычностью жизненного материала, но и… культурностью, умом и зрелой твердостью таланта...».     Со временем художественная проза писателя оформилась в циклы, давшие названия сборникам Конармия (1926), Еврейские рассказы (1927) и Одесские рассказы (1931).     Основой для сборника рассказов Конармия послужили дневниковые записи. Первая Конная, показанная Бабелем, отличалась от красивой легенды, которую сочинила о буденновцах официальная пропаганда. Неоправданная жестокость, животные инстинкты людей затмевали слабые ростки человечности, которые Бабель поначалу видел в революции и в «очистительной» гражданской войне. Красные командиры не простили ему «очернительства». Началась травля писателя, у истоков которой стоял С.М.Буденный. Горький, защищая Бабеля, писал, что тот показал бойцов Первой Конной «лучше, правдивее, чем Гоголь запорожцев». Буденный же назвал Конармию «сверхнахальной бабелевской клеветой». Вопреки мнению Буденного творчество Бабеля уже рассматривалось как одно из самых значительных явлений в современной литературе. «Бабель не был похож ни на кого из современников. Но прошел недолгий срок – современники начинают понемногу походить на Бабеля. Его влияние на литературу становится все более явным», – писал в 1927 литературный критик А.Лежнев.     Попытки разглядеть в революции страсть и романтику обернулись для писателя душевной тоской. «Почему у меня непроходящая тоска? Потому, что (...) я на большой, непрекращающейся панихиде», – писал он в дневнике. Своего рода спасением стал для Бабеля фантастический, гиперболизированный мир Одесских рассказов. Действие рассказов этого цикла – Король, Как это делалось в Одессе, Отец, Любка Казак – происходит в почти мифологическом городе. Бабелевская Одесса населена персонажами, в которых, по словам писателя, есть «задор, легкость и очаровательное – то грустное, то трогательное – чувство жизни» (Одесса). Реальные одесские уголовники Мишка Япончик, Сонька Золотая Ручка и др. в воображении писателя превратились в художественно достоверные образы Бени Крика, Любки Казака, Фроима Грача. «Короля» одесского преступного мира Беню Крика Бабель изобразил защитником слабых, своеобразным Робином Гудом. Стилистика Одесских рассказов отличается лаконичностью, сжатостью языка и в то же время яркой образностью, метафоричностью. Требовательность Бабеля к себе была необычайна. Один только рассказ Любка Казак имел около тридцати серьезнейших редактур, над каждой из которых писатель работал несколько месяцев. Паустовский в своих воспоминаниях приводит слова Бабеля: «Стилем-с берем, стилем-с. Я готов написать рассказ о стирке белья, и он, может быть, будет звучать, как проза Юлия Цезаря». В литературном наследии Бабеля насчитывается около восьмидесяти рассказов, две пьесы – Закат (1927, впервые поставлена в 1927 режиссером В.Федоровым на сцене Бакинского рабочего театра) и Мария (1935, впервые поставлена в 1994 режиссером М.Левитиным на сцене Московского театра «Эрмитаж»), пять киносценариев, среди которых Блуждающие звезды (1926, по мотивам одноименного романа Шолом-Алейхема), публицистика. «Очень трудно писать на темы, интересующие меня, очень трудно, если хочешь быть честным», – писал он из Парижа в 1928. Пытаясь обезопасить себя, Бабель написал статью Ложь, предательство и смердяковщина (1937), прославляющую показательные процессы над «врагами народа». Вскоре после этого признался в частном письме: «Очень плохо живется: и душевно, и физически – не с чем показаться к хорошим людям». Трагедия героев Одесских рассказов воплотилась в новелле Фроим Грач (1933, опубл. в 1963 в США): заглавный персонаж пытается заключить «договор чести» с советской властью и погибает от рук чекистов. В последние годы жизни писатель обратился к теме творчества, которое осмысливал как лучшее, на что способен человек. Об этом написан один из его последних рассказов – притча о волшебной силе искусства Ди Грассо (1937). Бабель был арестован 15 мая 1939 и, обвиненный в «антисоветской заговорщической террористической деятельности», расстрелян 27 января 1940. ...

Bigreferat.ru - каталог учебной информации (c) 2013-2014 | * | Правообладателям