-



   «Дар тайнослышанья тяжелый»




doc.png  Тип документа: Сочинения


type.png  Предмет: Ходасевич В.


type.png  ВУЗ: Не привязан


size.png  Размер: 0 b

«Дар тайнослышанья тяжелый»

(О поэзии Владислава Ходасевича)

Странно — жить и знать, что был на земле такой поэт Владислав Ходасевич, с аристократической небрежностью бросивший современникам:

Ни грубой славы, ни гонений
От современников не жду,
Но сам стригу кусты сирени
Вокруг террасы и в саду.

Живший во “дни громадных ᴨᴏᴛрясений”, он лучше остальных понял, что нет ничего ценнее в мире, чем искусство. И он им занимался. И искусство и культура занимали его больше, чем перестройка целого мира

. В культуре он находил смысл жизни, возможность порвать “тугую плеву дней”.
При всей ампирной (от Пушкина идущей) холодной ясности и строгости ᴇᴦᴏ поэзии у Ходасевича невероятное, фантастическое умение сотворить чудо преображения слова.
Мы живем в мире, где многое разумно, объяснимо и понятно. Сначала облако, ᴨᴏᴛом дождь. Сначала билет на поезд, ᴨᴏᴛом поездка. Чудо — это окошко в иное измерение, дорога к правильному миру. Поэзия Ходасевича — это постижение чуда методами искусства, а не логики.
Он не верил толпе (черни, по Пушкину) и был прав. Он был пророком в своих стихах, предсказав России надвигающуюся тьму. Стоит отметить, что одним из первых он понял, что нация, народ — это не гены, а образ жизни на земле. Данный уклад, образ жизни, культуру, достоинство русского лирика Ходасевич увез в эмиграцию:

России — пасынок, а Польше
Не знаю сам, кто Польше я,
Но: восемь томиков, не больше
И в них вся родина моя.
Вам — под ярмо подставить выю
Иль жить в изгнании в тоске.
А я с собой свою Россию
В дорожном увожу мешке.

Ходасевич, быть может, первый, кто увидел свет, а кроме того то, что человечество предпочло закрыть глаза, только бы не утруждать себя поисками этого света.

Он понял, что цивилизация развивается ᴨᴏᴛому, что человек стремится к физическому и душевному комфорту. По этой причине человек не свободен. Кто-то поймал нас на крючок. Бог или дьявол? Человечество развивается согласно биологическим, общественным или духовным инстинктам. Поняв это, Ходасевич отказался принимать правила предложенной ему игры:

Счастлив, кто падает вниз головой,
Видит он мир, хоть на миг, но иной.

Он называл свободу суровой. Он утверждал, что пребывание его в мире самодостаточно: “Во мне конец, во мне начало”. Он представлял поэтическое творчество — символической дорогой духовного освобождения. Он и сейчас представляется мне, читателю его стихов, загадочным суровым сфинксом. Он вынырнул в 90-е годы из небытия, из забвения. Данный желчный рыцарь поэзии вернулся на Родину, где, оказалось, его давно ждали:

Быть может, умер я, быть может, —
Заброшен в новый век,
А тот, который с вами прожит,
Был только волн разбег.

И я, ударившись о камни,
Окровавлен, но жив, —
И видится из далека мне,
Как вас несет отлив.

Жизнь в эмиграции обрекла его на полунищенское существование. Далее последовала болезнь и ужасная смерть в больнице.
На его могиле под Парижем на могильном камне написано: “Свободен всегда”.



Похожие документы


«Дар тайнослышанья тяжелый»
«Дар тайнослышанья тяжелый» (О поэзии Владислава Ходасевича) Странно — жить и знать, что был на земле такой поэт Владислав Ходасевич, с аристократической небрежностью бросивший современникам: Ни грубой славы, ни гонений От современников не жду, Но сам стригу кусты сирени Вокруг террасы и в саду. Живший во “дни громадных потрясений”, он лучше остальных понял, что нет ничего ценнее в мире, чем искусство. И он им занимался. И искусство и культура занимали его больше, чем перестройка целого мира. В культуре он находил смысл жизни, возможность порвать “тугую плеву дней”. ...

Bigreferat.ru - каталог учебной информации (c) 2013-2014 | * | Правообладателям